Не говоря уже о том, что на шипах останутся обрывки ткани. Или кровь, если визитер приземлится неудачно. Поэтому я решил не повторять ошибку напарника. Оттолкнулся от края и прыгнул в глубину сада. В ушах засвистел ветер, а через секунду, подошвы ботинок ударились о землю. Жесткое приземление больно отдалось во всем теле. Я перекатился в сторону, гася энергию прыжка, вскочил на ноги. Мой напарник уже выбрался из кустов, отчаянно матерясь. В основном витиеватая речь была в адрес садовника и всей его родни. Выражения были забористыми и касались противоестественных связей предков несчастного флориста с разными существами. А самому садовнику Плут хотел вставить несколько таких вот веток в задницу. Разорялся он достаточно громко, так что я счел нужным вмешаться в монолог, чтобы не выдать нас и не испортить все дело. Так и погореть недолго.

— Ш — ш — ш, — я приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. — Чего шумишь?

— Больно, блядь, — пожаловался Данила, выдергивая из носа острый шип. — Ебаный садовник.

— Я уже понял, — перебил его я. — Идём.

Темнота скрывала предметы, оставив лишь очертания. Видимо, фонари срабатывали на движение, и генераторы помех, установленные Данилой, вывели их на время из строя. Поэтому мне осталось гадать, как выглядит этот сад при хорошем освещении. Сейчас же я видел только силуэты аккуратно подстриженных кустов, обрамляющих газонные лужайки, да черные остовы садовых фигурок, расставленных вдоль дорожек.

Данила уже, пригнувшись быстро крался к высокому двухэтажному особняку.

Свет в окнах дома не горели. Это наводило на мысль, что сейчас все можно провернуть тихо, не поднимая лишнего шума.

К дому был пристроен гараж, крыша которого была примерно на уровне второго этажа. Это было нам на руку. Данила подпрыгнул, резко оттолкнувшись от земли и будто бы взлетев в воздух. Толчок — и гулкий топот по металлической крыше. Данила был уже наверху.

— Залезай, что ты там раскорячился? — раздался с крыши злой шепот.

Я подпрыгнул, ухватившись за край козырька. Подтянулся. И тут же меня ухватили за толстовку и резко дернули вверх. Затрещала ткань, но кофта выдержала.

Я торопливо осмотрелся. Данила уже осторожно вскрывал окно дома на втором этаже. Спустя мгновение рама распахнулась.

— Милости прошу в гости, — ехидно прошептал он. — Идем.

Данила легко перемахнул через подоконник и скрылся в темноте дома. Не мешкая, я последовал его примеру.

Внутри было темно. Только луч фонарика шарил по углам.

— Коридор второго этажа, — шепнул он. — Нам туда.

Ковер полностью заглушал шаги. Так, в тишине, мы прокрались к широкой сдвоенной лестнице и спустились на первый этаж.

Видимо, Павел и вправду любил роскошь. Потому что гостиная, была поистине великолепна.