– Страсти? Вы сказали, накалять страсти? И это после того, что произошло в вашей стране? После гибели десятков невинных поляков?

– Исходя из расшифровки черных ящиков, пилоты…

– К черту ящики! К черту пилотов! У меня на руках неопровержимое доказательство того, что это был не несчастный случай, а умышленное убийство. Массовое убийство. Такое же коварное и жестокое, как тогда в Катыни.

При упоминании Катыни у Астафьева застучало в висках, а окружающая обстановка слегка расплылась перед глазами. Давление резко подскочило. Вот и надейся сохранить здоровье с помощью йоги, когда тебе, президенту великой империи, мотает нервы то какой-то шофер, то поляк.

– Параллель представляется мне неуместной, – рассудительно возразил Астафьев. – Расстрел, согласитесь, это совсем не то, что падение самолета из-за погодных условий.

– Я видел, как создавались эти погодные условия! – выкрикнул Корчиньский, нарушая все писаные и неписаные правила этикета. – Какие-то люди в военной форме вплотную приблизились к охраняемому аэропорту и напустили туману прямо перед носом садящегося самолета.

– А если я скажу вам, что все было не так? Что эту инсценировку устроили уже после крушения?

– Я отвечу вам словами великого Станиславского. Не верю! Не ве-рю!

«А ведь Станиславский, наверное, имел польское происхождение, – пронеслось в мозгу Астафьева. – Черт, какая разница? Что за чушь лезет мне в голову! Не о Станиславском сейчас думать надо, а о Корчиньском. Как переубедить его? Как заставить отказаться от затеи?»

– Почему так категорично, Мирослав? – упрекнул Астафьев. – В наше время нельзя верить ни документам, ни фотографиям, ни видеокадрам, вы знаете это лучше меня. Подделывают телеобращения Бен Ладена, монтируют кинохронику, фабрикуют указы Сталина и так далее. Когда Грузия напала на российских миротворцев в Южной Осетии…

Астафьев допустил промашку, забыв, с кем имеет дело. Услыхав про Грузию, напавшую на российских миротворцев, Корчиньский совсем взбеленился. Утихомирить его стоило немалых трудов, терпения и такта. Анатолий Дмитриевич справился с этой задачей, но когда, наконец, собеседник перестал угрожать, что бросит трубку, почувствовал себя таким усталым, будто занимался йогой сутки без перерыва.

– Вернемся к изначальной теме нашего разговора, – предложил Астафьев, сжимая и разжимая кулак, лежащий на столе. – Вам передали некий видеофильм, в котором якобы заснято покушение на польского президента и его свиту. Вы утверждаете, что фильм подлинный, я убежден в обратном. Как две главные заинтересованные стороны, мы должны детально обсудить этот вопрос, прежде чем выносить его на рассмотрение третьих стран.

– Ошибаетесь, господин президент, – произнес Корчиньский. – Я ничего вам не должен.