Потом, конечно, удастся доказать непричастность российских спецслужб к трагедии, но будет поздно.

Слишком поздно.

– Что вы сказали, Анатолий Дмитриевич? – спросил водитель.

Сообразив, что он разговаривал вслух, Астафьев выключил компьютер, взглянул на часы и сказал:

– По твоей милости, я опоздал на работу на целых три минуты.

– Простите, Анатолий Дмитриевич! Я же пообещал: больше не повторится.

– Вот и я сказал, что больше не повторится.

С этими словами Астафьев покинул «Мерседес» и, кивнув охранникам, встречающим его у входа в первый корпус Кремля, поднялся в свою резиденцию. Помимо рабочего кабинета здесь размещались залы для различных совещаний и торжеств, но на сегодня у президента не было запланировано важных встреч. Энергичной спортивной походкой он прошел по коридору, приветствуя взмахом руки всех тех, кто обеспечивал его безопасность на каждом метре этого короткого маршрута. Когда-то его встречали здесь без почестей и звали за глаза Визирем, полагая, что он так и останется на вторых ролях, недотягивая до «султанского» титула. В принципе прозвище Астафьеву нравилось, и звучало гораздо лучше, чем ВВП, Примус или Зюзя. Однако постом визиря он не ограничился. Не такой характер был у Астафьева Анатолия Дмитриевича, чтобы всю жизнь ходить в помощниках у других. Он и сам любил власть и умело пользовался ею."

"Переступив порог, Астафьев пересек помещение, обогнул стол и опустился в кресло, из которого руководил огромным государством. К его услугам были совершеннейшие телекоммуникационные системы и электронное оборудование, чутко реагирующее на малейшее шевеление пальца. Отлаженные кондиционеры поддерживали в кабинете оптимальную температуру и влажность, хитроумная аппаратура обеспечивала секретность всего, что произносилось или будет произнесено в этих стенах. Но, помимо всех этих ультрасовременных приспособлений, Астафьева окружали антикварные предметы старины, такие, как светильники из чешского хрусталя или украшения из уральских самоцветов.

Ему нравилось созерцать все это, он любил ощущать себя одним из вершителей мировых судеб. Тем более Астафьеву было неприятно сознавать, что однажды ему придется покинуть этот кабинет с президентским штандартом и спецсвязью. Он уже не представлял себя в иной должности, отлученным от компьютера, подключенного к ситуационному центру, куда стекалась вся информация о том, что происходило на планете, в ее недрах и в окружающем ее космосе. Скользнув взглядом по застекленным книжным шкафам, президент связался с референтом и произнес:

– Если я не ошибаюсь, то еще в прошлом месяце я распорядился убрать все книги, оставшиеся после Владлена Вадимовича, и заменить их другими.

– Но не сказали какими, – напомнил референт.

– Любыми.