И Лоле – тогда еще девчонке, подростку, дурочке легковерной, все время приходилось ее понукать: «Ну, а дальше что? Что дальше?»

«Подстрелили, значит, на охоте охотники волка, – продолжала старуха. – В каком же году это было-то? Ты у нас в восемьдесят седьмом родилась, Витек, братик твой, в восемьдесят третьем, Брежнев в восемьдесят втором помер, я на электростанцию перешла работать лет за пять до этого, а это раньше было, намного раньше – году этак в семьдесят третьем. Значит, подстрелили большущего волка егеря и вздернули его на сосну, как трофей, чтобы ловчей было шкуру с него сдирать.

Вздернули вроде как мертвого – волка-то, или кто он там был… Только шкуры с него содрать так и не успели. ЧТО уж там у них произошло на той лесной поляне, у той сосны – доподлинно неизвестно. Только всех их мертвыми там нашли. А уж сколько крови было… сколько кишок разорванных по снегу разбросано…»

Лола вытащила из бокала с дайкири соломинку, слизнула сладкую каплю. У бабки, помнится, когда она все это рассказывала, было такое лицо – важное, строгое, словно все это произошло на самом деле и над этим нельзя шутить и смеяться.

Бабка была старой, может, из ума уже выжила, но к ней, к Лоле, внучке своей, относилась хорошо. Только вот на речку со знакомыми почаевскими ребятами ходить запрещала. Потому что ходить надо было через ТОТ САМЫЙ ЛЕС.

Черт, как же давно это было… И она, Лола, слушала эти сказки, эти глупые страшные почаевские сказки.

Бабка, помнится, рассказывала еще что-то и про «Скорую помощь», которая в тот самый день, точнее, вечер зимний, когда на правительственной охоте подстрелили волка и вздернули его как висельника на сосну, ухитрилась застрять на проселочной дороге, проходившей через лес, в глубоком снегу.

В «Скорой» в роддом якобы везли роженицу. И родила она прямо в машине, среди леса и сугробов. Что доподлинно там, в лесу, произошло, было неизвестно. Точно знали лишь одно: место это было недалеко от той самой сосны. И там тоже кого нашли мертвым, а кого раненым, ободранным когтями – то ли медбрата, то ли шофера.

"

"«Кровищи и там было полно, клочьев растерзанных, – рассказывала бабка. – Вроде зверь кого-то задрал, хищник… Только волка-то никакого те, кто потом туда пришел – егеря, охранники, солдаты, – не нашли. На сосне на суку лишь огрызок веревки болтался. И следов волчьих никаких. А под сосной, люди рассказывали, транзистор в снегу пел, играл…»

МИЛЫЙ ДРУГ, НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВМЕСТЕ… ТЫ ПЛЫВИ, НАША ЛОДКА, ПЛЫВИ…

Лола поперхнулась от неожиданности.