В своих фирменных джинсах с кассетными магнитофонами, в модных футболках с «принтами» «АББА» они, эти мальчики семидесятых, пионеры из фанеры, никогда бы не признались, что читали эту книгу взахлеб. Не признались бы, что им по вкусу Барабанщик. А может, он им вовсе и не был по вкусу. Может, это было что-то другое, гораздо более сильное чувство, почти ненависть, почти страсть…

Они скорее умерли бы, чем признались сверстникам, что Барабанщик играет в их жизни какую-то роль. Что это вообще их «колышет». А потом ВСЕ ЭТО осело как песок, как некая мутная взвесь куда-то вниз, вниз… Чтобы на рубеже лет, на переломе снова всплыть, подняться со дна. По крайней мере, у одного «типичного представителя» поколения так и случилось.

Так представлялось все это Игорю Деметриосу – дипломированному психологу-психотерапевту. Прежде чем работать с пациентом, он должен был понять, разобраться во всем сам. Или, по крайней мере, впасть в иллюзию, что действительно ВСЕ понимает.

– Владимир, давайте поговорим о том, что произошло в холле, когда вы приехали в фирму.

– Я не знаю, что сказать. Я принес коллегам свои извинения. На меня что-то нашло. Это было как помрачение ума. Но я не сумасшедший.

Этот тон – нервный, агрессивный: кто говорил вот так же? Деметриос вспомнил: «Я не псих», заверял его Ермаков. ОНИ ВСЕ ЭТО ТВЕРДЯТ, ПСИХИ…

– Ремонтные работы в холле проводились под вашим руководством?

– Да.

– И смету вы утверждали?

– Утверждал шеф, я просто готовил документы и договаривался.

– Но цвет плитки, этого облицовочного камня… вы же были в курсе, что холл будет облицован серым.

– Да.

– Так что же вас так испугало, так взвинтило, когда вы вошли? Вы схватили молоток, начали отбивать камень. Вы кричали…

– Дело не в цвете.

– А в чем?

– Простите, Игорь Юрьевич, я очень устал. Может, мы закончим? День был у меня тяжелый.

– Хорошо, – Деметриос кивнул. – У меня к вам одно предложение. Помните, я говорил о совместном сеансе? Это непременное условие моих консультаций. Я бы хотел, чтобы в следующий раз наш сеанс был таким. Будут еще двое моих пациентов.

– Я должен говорить при свидетелях?

– Они не свидетели. Они такие же, как вы. И вы расскажете ровно столько, сколько захотите.

– Я не знаю. Ладно, мне все равно, – Жуковский пожал плечами. – Я вообще не вижу во всем этом, простите, никакого смысла. Но моя жена настаивает. Она почему-то верит, что вы мне поможете.

– А вам нужна помощь?

– Возможно. Брат вот мне помог в этот раз, – Жуковский осклабился. – Если бы не его вмешательство, не его доброта, меня бы выкинули пинком под зад… Знаете, а я ведь и это место получил по его звонку. Кто реально мне помогает, так это он – мой добрый братец.

– Я его видел по телевизору на совещании у президента.