Дождик лил, точно издеваясь…

Где-то в недрах Британского музея маячило мраморное привидение – голый император с отполированным веками каменным членом. И была такая тоска ночная и такое заграничное, забугорное одиночество, что ему, Деметриосу, стало…"

"В этой тоске был кто-то повинен. Повинен по-крупному. И кто-то должен был поплатиться. Та девица из милиции что-то там лепетала ему на одном из сеансов о своем желании убить какого-то хмыря, какого-то безбашенного маньяка… А он бодро заверил ее, что желание «кого-то убить» испытывает хоть раз в жизни почти каждый третий. Сейчас он мог подтвердить эти свои выводы собственным примером. Там, ночью, под дождем, он тоже испытал это чувство. Оно было настолько сильным, что он двинулся следом за английским пьянчугой.

А потом он испугался.

Испытал ни с чем не сравнимый, не изведанный доселе страх. Почти священный мистический ужас.

И дальше все было – КАК В ТЕМНОТЕ.

Глава 10

Барабанщик

ТАМ, В ТЕМНОТЕ, как в быстрой реке, они и встретились. Отыскали друг друга.

– «Мать моя утонула, купаясь на реке Волге, когда мне было восемь лет. От большого горя мы переехали в Москву. И здесь отец женился…»

– А на самом деле что было с вашими родителями?

Они сидели лицом к лицу. Владимир Жуковский был точен, явившись ровно в девять вечера, не заставив ждать Игоря Деметриоса лишней минуты. Сеанс начался. Никакой пресловутой кушетки «откровений» в кабинете не было. Они сидели, беседовали за чашкой зеленого чая. Только вот чай этот пока никто из них не пригубил.

– На самом деле они просто жили – мать и отец. Мы ниоткуда не приезжали в Москву, и мать и отец – оба москвичи, – голос Владимира Жуковского был тих и безучастен.

– Почему же вам нравится отвечать на вопрос о родителях ВОТ ТАК? – спросил Деметриос.

– Мне не нравится. Вы сказали: говорите первое, что приходит в голову. Я и сказал.

– Вы процитировали Аркадия Гайдара.

– Мой отец тоже работал в торговле, был директором райторга, все мог достать.

– Значит, он работал в торговле? Как и отец того мальчика – героя книги? Его тоже посадили за растрату?

– Нет. Мой отец никогда не судился, не привлекался. Разве мой брат Алексей смог бы… смог бы стать тем, кем он стал, если бы наш отец был судимый? У него просто была вторая семья. И мы об этом знали. И мать тоже знала. От нас он не уходил, ему бы влетело по партийной линии. Просто жил на два дома.

– Ваша мать с этим мирилась? Вы осуждали ее за это?

– Нет, никогда.

– Почему же вам хотелось, чтобы «она утонула в Волге»?

Владимир Жуковский не ответил.

Игорь Деметриос был к этому готов. Пауза в разговоре… По мере продвижения вдаль, вглубь этих пауз становилось все больше, больше, больше. Это была их уже четвертая по счету встреча.