Дождалась девчонку мою в подъезде и… Не верите? Я вчера в милиции был, там мне сказали. Мою жену поймали, когда она Надьку пыталась прикончить. Надька у меня работает секретарем, бумажки подшивает, счета… Я с ней ни разу никогда. И мыслей даже таких не имел, она не в моем вкусе. А жена и ее приревновала… Пыталась убить. Что смотрите? Не верите? Ты вот что уставился? – Гай резко обернулся к Ермакову. – Думаешь, не знаю? Мне следователь сказал, скрывать не стал, кому я всем этим дерьмом обязан… Только как ты там, на Узловой, оказался, интересно? Я ведь сюда сегодня не к вам, Игорь Юрьевич, приехал, я вот на него – героя хотел взглянуть.

Он поднялся. Встал и Ермаков.

– Вы сказали – Узловая? Это случайно не по Киевскому шоссе? – тревожно спросил Жуковский.

– По Киевскому, – ответил Ермаков.

– Дача, где я жил… она как раз там и была. Мать после смерти отца ее продала. Надо же… Я там пацаном каждую тропку знал. Мы там с Алешкой… – Жуковский запнулся. – Ваша жена, Гай… раз ревновала, раз на такое пошла из-за вас, значит… вы не безразличны ей. А моя… она же только и ждет, чтобы я сдох или с собой покончил. Тогда руки у нее будут развязаны. И она уйдет к нему, женит его на себе. Братца женит… Просто развестись – неудобно – слухи, пресса, его карьера, номенклатурный прессинг, а вот если я сдохну и она станет вдовой, то…

– Вы городите чушь, – резко оборвал его Деметриос.

– Это вы городите чушь, доктор. Уши у нас опухли от всей этой вашей зауми. А я… мне не надо объяснять. Я и так вижу. Я знаю! Она думает только о нем. Она вообще изменилась до неузнаваемости. Мобильник свой от меня прячет, чтобы я не понял, что он ей звонил… Да вы ее лица не видели. Все можно понять по лицу… Она вам сказала, что мы поссорились? А это была не ссора. Я привез ее к нему. Сам привез, отдал. А она домой вернулась. Потому что так – вот так – это им не подходит. Ему ТАК жениться не к лицу. А вот если бы я сдох, то… То все для них отлично бы устроилось. Только они ошибаются, крупно ошибаются, я подыхать пока не собираюсь. Скорее уж… – Жуковский неожиданно истерически всхлипнул, – скорее уж кто-то другой в ящик сыграет.

– Успокойтесь, выпейте воды, – Деметриос протянул ему стакан с минералкой. – Вы не правы, заблуждаетесь, но сейчас мы не будем об этом говорить, вам надо успокоиться. Нам всем надо успокоиться. И вам, Гай… Мне жаль, что в вашей семье такая беда, но что поделаешь, нужно с этим жить, нужно бороться. Для начала наймите для вашей жены хорошего адвоката. Да, сегодня, видимо, не самый лучший день для сеанса. И поэтому мы сейчас закончим. Я вас только очень прошу об одном. Я бы не хотел, чтобы вы прерывали курс.