– Как работник милиции? Ах ты черт, а я-то разошелся.

– Я хотела спросить вас о другом пациенте: Олеге Купцове, приятеле убитой Лолиты Вахиной.

– О Гае? – Деметриос поднял брови. – Он к вам не имеет никакого отношения. И поэтому рассказывать о его проблемах я, как врач, не вправе.

– Игорь Юрьевич, рассказывать все равно придется. Разве в прокуратуре вас о нем не спрашивали?

– Спрашивали. И отчего-то очень напирали на то, что у него есть мотоцикл.

– МОТОЦИКЛ? – Катя привстала. – Это точно?

– «Харлей-Дэвидсон» в какой-то там навороченной комплектации.

– И он хорошо ездит?

– Как бог. А что, это так важно?

– Н-нет, но… У вас есть его данные, адрес, телефон?

– Конечно, он же мой пациент. Вот карточка его клуба, он клубом спортивным владеет, – Деметриос потянулся к визитнице и подал Кате карточку. – Я понимаю, раз убили его девушку, то он, конечно, автоматически попадет в сферу внимания правоохранительных органов, уже попал, как и я, впрочем, но… Как психолог, я бы старался всячески оградить его от вас.

– Почему?

– Потому что ему и своих проблем хватает.

– Он знал Веронику Лукьянову?

– Нет. И никто из моих пациентов ее не знал и не видел. Я сам ее здесь, в своем офисе, встретил случайно пару раз. Она заходила за Ираидой, они куда-то там собирались, чисто женские дела.

– А этот Гай-Купцов, он давно ваш пациент?

– Давно, дольше остальных. И останется им на более длительный срок.

– Почему?

– Потому что его проблемы посерьезнее, чем просто неврастения, как, например, у вас, дорогая моя.

– Он что, сумасшедший? – Катя решила не отступать.

– Нет, до этого, слава богу, далеко.

– Так что же у него? Доктор, вы же столько раз помогали нам, лекции вон читали, семинары вели, учили, как ловить, вычислять маньяков. Вы же профессионал, вы понимаете – это все очень серьезно. Убиты две женщины, одна из них любовница этого Купцова, у него самого – мотоцикл, вы сами только что сказали…

– Да при чем тут мотоцикл?

– При том, что в этом деле, по нашим данным, мотоциклист замешан!

Деметриос откинулся на спинку кресла.

– Ладно, – сказал он после паузы, – что вас конкретно интересует?

– Какой у него диагноз?

– Я диагноза не ставлю. Я пытаюсь разобраться с проблемой.

– Но в чем его проблема?

– Некоторые признаки паранойи налицо.

– В чем заключается эта паранойя?

– Ему кажется, что… Одним словом, он воображает, что он не человек.

– НЕ ЧЕЛОВЕК? Как это… а кто же…

– Уж не знаю кто. Сам бы хотел узнать, – Деметриос усмехнулся. – Это как-то связано с историей его рождения. Эти его фантазии – детские фантазии, переросшие во взрослые фантазии… История какая-то темная, неясная. Вроде бы его появление на свет совпало с какой-то трагедией на охоте.