В панике Филипп попытался освободиться от этого наваждения, переведя взгляд на блестящие золотистые кудри.

– Вы укоротили волосы.

В его тоне отразилось как изумление, так и неприкрытое разочарование.

Антония растерянно моргнула. Свободной рукой она нерешительно провела по нескольким локонам, выбившимся из прически.

– Нет, они все такие же длинные… просто… собраны в узел сзади.

«О!» – хотел произнести Филипп, но ни единого звука не слетело с его губ.

Недоумевающий взгляд, которым наградила его Антония, и вежливое покашливание Хьюго вернули его на землю. Его пронзило внезапное желание вынуть несколько шпилек из ее прически и удостовериться в том, что прекрасные золотые волосы остались такими же, какие он помнил. Вместо этого он глубоко вздохнул и отпустил наконец ее руку.

– Позвольте мне представить вам моего друга мистера Сэттерли. Хьюго, это мисс Мэннеринг, племянница моей мачехи.

Пока молодые люди обменивались приветствиями, Филипп сумел взять себя в руки. Когда Антония повернулась к нему, он только вежливо улыбнулся и заметил:

– Полагаю, вы все-таки уступили мольбам Генриетты?

Антония смело выдержала его взгляд.

– Год траура позади. Мне показалось, что уже подошло время для визитов.

Борясь с внезапным желанием широко улыбнуться, Филипп произнес:

– Для меня огромное удовольствие принимать вас в этих стенах. Надеюсь, вы подольше погостите у нас. Не сомневаюсь, ваше присутствие будет на пользу и Генриетте.

Антония мимолетно улыбнулась:

– Правда? Ведь на продолжительность моего визита может многое повлиять. – Еще мгновение она удерживала взгляд Филиппа, затем с улыбкой повернулась к Хьюго: – Однако я задерживаю вас в холле. Моя тетя сейчас отдыхает. – Антония посмотрела на Филиппа: – Приказать подать чай в гостиную?

Филипп мельком увидел испуганное выражение лица Хьюго.

– М-м-м… скорее всего, нет.

Лениво улыбнувшись, он пояснил:

– Боюсь, Хьюго сейчас нуждается в более крепком напитке.

Удивленно приподняв брови, Антония недоумевающе взглянула на Филиппа. Улыбнувшись, отчего на щеках появились очаровательные ямочки, она спросила:

– Эль в гостиной вам больше понравится, джентльмены?

Губы Филиппа дрогнули. Глядя ей в глаза, он кивнул:

– Ваша сообразительность, дорогая Антония, не исчезла с годами.

– Боюсь, что это так, милорд, – насмешливо изогнув тонкую бровь, сказала она и обратилась к дворецкому: – Фентон, подайте эль в гостиную для его светлости и мистера Сэттерли.

– Да, мисс. – С этими словами Фентон поклонился и вышел из холла.

Антония снова перевела взгляд на Филиппа и мягко ему улыбнулась:

– Я сообщу тете Генриетте, что вы прибыли. Она только что проснулась и с удовольствием примет вас через полчаса. А сейчас прошу меня извинить.

Филипп вежливо наклонил голову.