Прогуливая горячего жеребца, Филипп бросил ей через плечо:

– Утешайтесь мыслью, что ваш братец умело заморочил голову обеим леди.

– Джеффри? Как это? – нахмурилась Антония."

"– Тем, что подружился с Амброзом. – Она продолжала озадаченно на него смотреть, и Филипп криво улыбнулся. – Боюсь, что Джеффри – это очень горькая ложка дегтя в их бочке меда. Если вы все еще не поняли, это так называемое приглашение было тщательно спланировано. Каждому отвели особую роль: Генриетта, вы и я нужны были для моральной поддержки. В Генриетте видят единомышленницу, разделяющую намерения их светлостей, а мы с вами предположительно чересчур поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на кого-либо еще. Джеффри же оказался пятой спицей в колеснице. Графинято думала, что после праздников он вернулся в Оксфорд.

Антония прищурилась.

– Графиня считает людей только пешками в своей игре.

– Очевидно, – сухо произнес Филипп. – Только я не намерен быть пешкой.

Покосившись на него, Антония резко вздернула подбородок:

– Как и я.

Теперь Филипп пытливо взглянул на нее, но Антония отвернулась, чтобы погладить вороного жеребца, которого только что вывел из стойла конюх. По ее просьбе он подвел его к скамеечке, с которой она и села в седло. Филипп, разочарованный, вскочил на своего коня. Подождав, когда Антония сядет и расправит юбки, он направил коня в поле.

Некоторое время он сдерживал скакуна, но, удостоверившись, что Антония не отстает, ослабил поводья и пустил гнедого в галоп. Тот в считаные минуты покрыл расстояние до рощи у подножия первого холма. Оказавшись под тенистыми кронами деревьев, Филипп натянул поводья и подождал, пока Антония на своем вороном поравняется с ним; барон в упор взглянул на нее:

– Ну а теперь куда вы собрались?

Антония внутренне поежилась, но тут же вскинула подбородок.

– На встречу с мистером Фортескью, если он будет на месте.

– Фортескью?

– Катриона условилась встретиться с ним на опушке. Он сказал, что приедет и расскажет о своих успехах с графом. Она должна быта дежурить каждый день, но сейчас уже окончательно убедила себя, что ничто не спасет ее от происков графини.

В голос Антонии вкралась досада – она вспомнила, как несколько часов подряд доблестно пыталась подбодрить Катриону.

– По моим прежним впечатлением, трудно было представить, что она так легко сдастся. Я уверяла ее, что, если хочешь что-то получить от жизни, надо хорошенечко потрудиться. Если о чем-то мечтаешь, приготовься за это бороться.

Гнедой заартачился, и Филипп натянул поводья, прищурил взгляд, обращенный на Антонию:

– Это верно. – Он хотел что-то добавить, но ему на ум пришло более свежее соображение.