Она хочет, чтобы я испортила свои туфли ради благотворительности?

— Привет, Коралина, — я улыбнулась ей. — Все такие милые. Спасибо, что приняли меня в своем доме. Вы даже не представляете, как я нервничала.

Я услышала, как Нил сдержал кашель.

Коралина схватила меня за свободную руку, в то время как Оливия просто улыбнулась, явно не находя во мне никакой угрозы. Точно так же, как и все остальные.

— Пойдем, Мелоди, мы позаботимся о том, чтобы остальные члены семьи не слишком утомили тебя, — Эвелин улыбнулась, ведя меня к особняку.

К сожалению, это была полная противоположность моему дому. Поместье Каллахан было современным домом. За кремовыми мраморными полами, которые простирались, насколько хватало глаз, двойными парадными лестницами, обрамленными черным железом, и резными деревянными французскими дверями не было ничего, кроме сорока шести тысяч квадратных футов незаконной деятельности. Здесь не было статуй, почти никаких растений и только современные картины. Все было просто, свежо и чисто.

Мне захотелось блевать. За восемьдесят пять миллионов я ожидала большего.

— Извините, — я сделала паузу, ее слова только сейчас дошли до меня. — Остальные члены семьи?

— Лиам хотел убедиться, что ты не будешь ошеломлена слишком большим количеством новых лиц на твоей свадьбе в воскресенье. Поэтому он подумал, что будет лучше, если ты познакомишься со всеми сейчас, — Оливия улыбнулась. Все они улыбались, как будто речь шла о пяти или десяти людях.

Но я знала, что клан Каллахан считал своей семьей от девяноста до ста человек. Моя итальянская линия в основном исчезла. Я нигде не имела дела с таким количеством людей, за исключением моего близкого окружения.

Обернувшись, Лиам ухмылялся, как гребаный кот с клубком пряжи, и тогда я поняла, что мне следовало убить его в моем подвале. Он подмигнул, и у меня возникло искушение потерять самообладание, но я не доставлю ему такого удовольствия.

— Если они будут так же приветливы, как и вы, то я смогу это сделать, но, пожалуйста, не оставляйте меня совсем одну. Я действительно не хотела бы никого оскорблять.

Коралина улыбнулась. Опять эти гребаные улыбки.

— Мел, ты и есть семья. Мы бы не бросили тебя на съедение волкам, не дав тебе копья.

Пожалуйста, дай мне гребаное копье. Я знала, чье сердце мне хотелось бы пронзить им.

Позволив девушкам увести меня дальше по скучным коридорам и вывести через большие французские двери, которые открывались на большую травянистую лужайку, теперь покрытую белыми тентами. По меньшей мере, сотня человек сидели, пили, смеялись и набивали рты едой. Музыка гремела от старого ирландского оркестра, устроенного под деревьями, и когда я сказала «старый», я имела в виду именно это.