На самом деле, у меня была работа, которую необходимо было сделать.

Согласно файлам на моем планшете, Эмори Валеро вышел из тюрьмы. Секрет, который Валеро пытались скрыть от мира, пока они не выпустили дикаря для своего личного использования. Очевидно, из того, что Райан рассказал Монте и Феделю, они хотели, чтобы Эмори в Бразилии попытался украсть мой гребаный кокаин. Они, должно быть, были под гребаным кокаином, если думали, что это сработает. Но это было то, что делали Валеро, это было то, в чем они были хороши… Гребаные воры. В течение многих лет они крали у моей семьи все, что могли. Лидер, отец Эмори, Вэнс, был почти изгнан из Италии моим отцом. Однако вместо того, чтобы исчезнуть, он обратился к черному рынку. Если что-то стоило хоть пенни, Вэнс крал это и покупал себе еще людей. Если бы я могла, то повесила бы его за яйца.

— Что это такое? — зеленые глаза Лиама сузились, когда он попытался прочитать зашифрованные файлы, в то время как водитель впереди делал вид, что его вообще нет в машине.

Не твое дело, ты, гребаный ирландский мудак.

— Работа, — ответила я вместо этого, изо всех сил стараясь не высказывать свое мнение. Я знала, что нужно послушать Орландо, но выражение гнева и отвращения в глазах Лиама заставило меня захотеть выстрелить ему в член.

Он попытался взять себя в руки.

— Сегодня тебе следует расслабиться. Это день для семьи."

"— Спасибо, но я в порядке, — я улыбнулась. — Я спала как гребаный младенец.

Потому что я сломала шезлонг, к которому ты, блядь, приковал меня, как собаку, ты, сучья задница, долбаный член.

Он свирепо посмотрел на меня.

— На самом деле, я тоже. Кровать была не из тех, к которым я привык, но я не стал бы жаловаться.

Если только ты не получишь то, что хочешь. А потом ты просто плачешь, как новорожденный младенец, которого шлепнули по заднице.

Я улыбнулась, прежде чем снова посмотреть на информацию передо мной.

— Ты должна знать, что моя мать не любит ругаться, особенно когда это касается женщин. Для нее женщины, которым приходится ругаться, бесклассовые, безмозглые и грязные, — он растягивал каждое слово, когда я скрестила ноги, мои красивые сексуальные ноги. Он не мог отвести взгляд.

Я ухмыльнулась.

— Что ты, блядь, говоришь? Не волнуйся, Каллахан, я не собираюсь все портить. На самом деле, я буду стараться изо всех сил, чтобы не ругаться в присутствии мамы Каллахан.

Его глаза вспыхнули.

— Останови машину, — сказал он водителю, который нажал на тормоза.

Лиам выхватил айпад из моих рук, бутылку бренди, а затем вышел из машины и вылил все это на бедное устройство, прежде чем бросить на него свою зажигалку с пылающим пламенем. Оно поднялось так быстро, что я услышала, как треснуло стекло. Вернувшись в машину, он провел руками по волосам, прежде чем поправить пиджак и галстук.