— Я подстрелил Лиама, потому что он попросил меня об этом. — Он ждал моей реакции, но я не могла проявить эмоции.

Он нахмурился.

— Серьезно? Ты ударила меня электрошоком, ты ударила Деклана ножом, и все, что ты можешь сейчас делать, это пялиться на меня? Это не ты, Мелоди. На самом деле, это превзошло все ожидания после первой недели. Я понимаю, тебе грустно, но Лиам проходит через ад ради тебя. Он не остановится, пока не убьет их всех. Я знаю, что безжалостная женщина, которую мы все любим и боимся, все еще там, внутри, так что не могла бы ты, пожалуйста, выйти сюда и надрать мне задницу или, по крайней мере, пристрелить Лиама еще раз?

Я только что поела. Это было единственное, что я могла заставить себя сделать.

ЛИАМ

Я добрался до нашей спальни как раз в тот момент, когда Нил выходил. Он посмотрел на меня и нахмурился, прежде чем уйти.

— Мы должны сходить в церковь, дорогая, — сказал я ей, входя.

По крайней мере, она ест.

Она не ответила. Она так и не ответила, и это начинало выводить меня из себя. Но я не мог выйти из себя.

— Мы уже пропустили три мессы. Пропустим четвертую, и люди могут подумать, что я убил тебя. — Я улыбнулся.

Схватив пульт, она включила телевизор и, конечно же, не отправилась на воскресную утреннюю мессу. Это было довольно забавно и мило. Покачав головой, я снял обувь и пиджак, прежде чем запрыгнуть на кровать. Она протянула мне бутылку вина, но по-прежнему ничего не сказала. Поцеловав ее руку, я взял ее и выпил.

— У тебя есть хлеб? — Спросил я, и вот она, небольшая ухмылка. Это заставило мое сердце подпрыгнуть от радости, на глаза навернулись слезы, и это было мое личное воскресное чудо.

Она ничего не сказала, но одной ухмылки было достаточно, чтобы помочь мне пережить остаток дня.

МЕЛОДИ

ДЕНЬ 25

— Я не знаю, что тебе сказать, — сказал Седрик.

Я мысленно застонала.

Как насчет того, чтобы вообще ничего не говорить?

— Поэтому я буду краток.

Слава Иисусу.

— Мелоди Никки Джованни-Каллахан, поднимай свою гребаную задницу с кровати. Это слишком затянулось, — огрызнулся он на меня.

Приподняв бровь, я включила телевизор, пока Эвелин смеялась.

— Я же говорила тебе, что это не сработает.

— Я должен был попытаться, но, видимо, моя дочь не хочет меня слушать, — сказал он, целуя меня в макушку, прежде чем оставить нас с Эвелин наедине.

Она села на кровать ко мне."

"— Я понимаю. Они этого не понимают. Каково это — иметь ребенка, который в одно мгновение живет внутри тебя, а в следующее мгновение его забирают у тебя. Я понимаю, что ты не можешь двигаться, говорить или даже дышать из-за дыры, горящей в твоем сердце. Никто другой этого не понимает. Но я понимаю, так что оставайся в постели столько, сколько тебе нужно, Мелоди. Скорби, и когда ты будешь готова, ты вернёшься к нам.