Рождественский морщит нос, заставляя встать с его колен, запирает меня в небольшой комнате со стеклянным окном, а сам устраивается за пультом с другой стороны. Он указывает на наушники, висящие на микрофонной стойке, и я надеваю их, не забывая демонстрировать вселенское недоверие к этой затее. По ушам тут же бьет мелодия, в которой чувствуется нагнетающая тоска. Тягучая скрипка, сначала тихо, а потом все громче и громче, до срыва и надлома. Коле придется попотеть над припевом, но если он постарается, то все разбитые сердца прокричат ему в ответ. Даже мое слабо, но отзывается.

– Что-то как-то больно, – говорю я, когда мелодия прекращается.

– Так и задумано, – звучит в наушниках голос Марка. – Теперь попробуй на мотив напеть те строчки на финском. Как получится.

– Хреново получится.

– Ди, ты думаешь, все артисты умеют петь? Я потом подкручу все, что нужно.

– У меня есть условие.

– А как же иначе? Да, умница. Я слушаю.

– Потом ты включишь отдельную запись и зайдешь сюда.

– Хорошо, – хрипло произносит Марк и проводит зубами по нижней губе. – Готова? Поехали!

Не знаю, что на меня находит, но уже через пару попыток я расхожусь настолько, что забываю о неумении петь. Марк подбадривает меня, дает указания, и это придает сил и смелости. Никакого смущения, разве что легкое волнение и предвкушение. Обстановка почти интимная, я то шепчу, то кричу под внимательным взглядом светлых глаз, для которых стекло совсем не преграда. Кажется, что бы я ни сделала, ему это нравится. Мурчу на финском немного от себя, почти касаясь губами микрофона, потому что эмоции требуют выхода, и это единственный, который я могу себе простить.

– Как это переводится?

– Я очень… очень сильно хочу тебя, – бесстыдно лгу я.

Он ведет подбородком, нажимает кнопки на пульте и входит в комнату. Разряды тока пронзают кожу, кажется, вот-вот заискрится воздух. Снимаю с себя наушники и хватаю Марка за ворот футболки, притягивая ближе. Микрофон впитывает звуки поцелуев, тяжелого дыхания и тихого мычания. Объятия все крепче, сильные руки по-хозяйски блуждают по моему телу. Сквозь одежду, через кожу прямо к сердцу. Медленно, но так естественно погружаемся на глубину. Где нет страхов и запретов, только чувственность и принятие. Неизбежного, но от этого не менее прекрасного. Провожу языком по шее Марка и опускаюсь ниже, ухватившись за резинку спортивных штанов.

– Ох, Ди… ты…

– Смотри не упади.

– Я выстою.

– Вижу, – улыбаюсь я, краем взгляда цепляясь за татуировку на его запястье.

Последний раз пытаюсь прочесть ее, но мне это так и не удается. Ну и плевать! Смысл ведь и не в этом. Возбуждение забирает фокус внимания, позволяя отвлечься от всего, что тяжестью лежит на плечах. Слышу хриплый стон и закрываю глаза.