Быть может, совсем скоро Мир найдёт понимание с семьей, окончит вуз и примет решение работать в посольстве за границей — и тогда мне будет гораздо легче его забыть, но точно не сейчас.

— Телефон беспрерывно жужжал. Ты предупредила родителей, что будешь ночевать не дома?

Вопрос повисает в воздухе. Короткая вибрация на тумбе вызывает непринятие. Это точно не мама, а Янка. Очнулась, и явно в недоумении.

— Мама в курсе, что я у подруги. С отцом у меня нет контакта.

— Почему? Он жив?

Я жму плечами. Понятия не имею, Ратмиру действительно интересно хоть что-то знать обо мне или нет.

— Надеюсь, да. Просто ни разу его не видела. Он исчез задолго до моего рождения.

— Хуево.

Последняя запланированная фраза комком застревает в горле, потому что Мир переворачивает меня на спину и расталкивает коленом мои ноги.

Низ живота обдает кипятком. Футболка скользит по телу и улетает на пол. Всё происходит так быстро и спонтанно, словно кто-то включил ускоренную перемотку."

"Упираясь пятками в матрас и, сгорая от стыда под яркостью дневного света, запрокидываю голову к потолку и шепчу что-то невразумительное.

По-хорошему, стоило бы принять душ… Но это будет позже.

С губ Ратмира срывается сиплое дыхание, когда его взгляд спускается с моего лица ниже. Рвётся. Затем частит.

Знаю, что мне нечего стыдиться, да и поздно, но, когда карие глаза блуждают по телу столь жадно и откровенно, хочется немедленно прикрыться.

Свести ноги вместе не получается — я натыкаюсь на протест, поэтому закрываю ладонями пылающее лицо и протяжно стону.

— Мир, пожалуйста…

В барабанных перепонках стоит свист. Я напрягаюсь всем телом и заметно дёргаюсь, когда меня касаются умелые пальцы.

— Что пожалуйста? Нашла бы более полезное применение своим рукам…

Идея интересная, но я не сразу понимаю, в чем она состоит.

Лежу неподвижно. Дышу на полную грудь.

Чувствую, как раскрывает шире. Ощущаю, как цедит воздух сквозь стиснутые зубы. Настойчиво и интенсивно гладит.

Влаги много. Она активно выделяется от простых и хорошо знакомых прикосновений. Пространство комнаты наполняют характерные звуки, от которых хочется заткнуть и уши.

— Потрогай себя сама, — настаивает Ратмир. — Будет не так больно, когда я войду.

Нетерпеливый выдох задевает все нервные окончания. Пружинит матрас, слышится шелест фольги. Сильные руки надёжно фиксируют мои бёдра. И вместо пальцев ко входу упирается крупная налитая головка.

Ох, мамочки.

Оторвав ладони от лица, послушно выполняю просьбу. Оглаживаю грудь и живот. Перемещаюсь на лобок и надавливаю на пульсирующий клитор.

Под цепким прямым взглядом взрываюсь от ощущений. Действия не кажутся пошлыми и развязными. Точно не неправильными. Скорее, логичными.

Дрожь рассыпается от макушки до пят.