Раньше Яна часто прогуливала уроки и таскалась с плохой компанией. Была дикой и замкнутой, а со мной — потянулась к прекрасному, воодушевилась и расцвела. И на занятия рвалась ходить с огромным удовольствием.

«Мне кажется, это нечестно. Нужно обрисовать детали вашей дочери — если она скажет, что не против со мной общаться, то я тоже за», — смело произнесла тогда в автомобиле.

Дядя Олег недобро усмехнулся и забарабанил пальцами по рулю. Он никогда меня не обижал. Относился дружелюбно и уважал. Но когда дело касалось семьи — Авдеев включал максимум жесткости.

«Жизнь гораздо сложнее, чем тебе кажется, Даша. Можно сломать Яну правдой и похерить всё, что имеешь, а можно включить ум и смекалку и не делать лишних движений во благо всем, а особенно себе и матери».

После этого следовал долгий разговор дома. Я была уже не так спокойна — бесилась и кричала, хотя недавно без особого зазрения совести тратила чужие грязные деньги. Угрожала, что заберу документы и пойду работать. В ответ получила мольбу и горькие слёзы матери. От этого было больно и тошно. Я малодушно пасовала."

"Мама яро утверждала, что у них с дядей Олегом безумная любовь и страсть, но из-за того, что часть имущества записана на супругу — Ольгу Игоревну Авдееву, развод невозможен. Поэтому приходилось крутиться и жить на две семьи.

Было смешно и нелепо. Моей матери тогда исполнилось тридцать шесть, а она верила в сказки, будто школьница.

Я не спала всю ночь и размышляла о завуалированных угрозах Олега Вячеславовича. О Янке. Думала, что мягко попытаюсь отстраниться и свести нашу дружбу на нет, но она только крепла с каждым прожитым днём.

Со временем я остыла и не стала пороть горячку. Приняла ситуацию. Старалась реже бывать в гостях у Авдеевых — только когда отсутствовали родители. Но кто знал, что этой зимой Ратмир, в надежде помириться с отцом после громкого скандала, застукает нас втроем на отдыхе в загородном комплексе и всё поймет?

— Ян… Время вышло… — шепотом произношу.

Подруга недовольно кривится и накрывает лицо подушкой. Что-то невнятно бормочет себе под нос и продолжает спать дальше, но злиться на неё не получается. Не только сейчас — вообще никогда.

— Ладно, ещё пять минут — и буду обливать водой.

Я выхожу из спальни подруги и на носочках крадусь к гостевой ванной комнате, располагающейся в конце коридора.

Дом у Авдеевых большой — в три этажа. Можно с лёгкостью заблудиться и за весь день ни с кем и не пересечься — на что я искреннее надеюсь.

Открыв кран, убираю волосы за спину и умываю лицо. Остатки сонливости растворяются. Холодная вода мелко пощипывает кожу и бодрит.