Стекло опускается, салон наполняется вечерней прохладой, а распущенные волосы порывисто развеваются под воздействием ветра.

— Легче не становится, — выносит вердикт Янка.

Цвет кожи и правда неестественно бледный.

Я мечусь взглядом от неё к Миру, надеясь на здравое решение. В центре и в самом деле не получится так просто остановиться и прочистить желудок, но должен же быть выход?

— Даша, открой бардачок, — просит Ратмир. — Где-то там валяется бумажный пакет из магазина мобильной связи. Можно… прямо туда.

Ну вот. Уже лучше.

Включив свет в салоне, начинаю активные поиски.

Янка капризничает. Мир — задумчиво трёт пальцами переносицу, наверняка прикидывая, во сколько обойдется химчистка салона и будет ли свободное окошко на завтра.

Дыхание рвётся. Время поджимает. Нервное напряжение зашкаливает по всем параметрам.

— Нашла! — громко восклицаю.

Отстегнув ремень безопасности, вклиниваюсь бёдрами между сидений и, открыв пакет, протягиваю его подруге.

— Он какой-то хлипкий. Не выдержит же.

— Ну извини, — развожу руками. — Других нет.

Глядя друг на друга — сдерживаться не получается. Я подхватываю не совсем адекватную реакцию на происходящее и громко прыскаю от смеха сразу же после Янки.

И в тот момент, когда меня качает по салону от быстрой езды, на попу опускается горячая мужская ладонь.

— Твое нижнее белье успели заметить все проезжающие автомобили, — поясняет Ратмир.

Пока подруга пытается сосредоточиться на главном — цепенею.

— Не слышала, как сигналили?

От столь неожиданного и волнующего касания — немеет язык и гулко колотится сердце.

— Ой, это нам?

Ударяясь затылком об потолок, накрываю руку Мира своей и ощущаю неконтролируемые приливы жара.

Блин. Зачем так приятно-то?

— Нам, нам.

Пульс взрывает виски, врезается в барабанные перепонки и заглушает музыку. Я возвращаюсь на место и вдавливаю каблуки в пол.

— И какого цвета у Дашки бельё? — потешается Яна.

Пристегнув ремень безопасности, оттягиваю гладкую шёлковую ткань платья максимально низко. Этого ещё не хватало. Что за тема-то?

— Белого.

В том, что предположение верное — не признаюсь. Опускаю глаза. Впиваюсь ногтями в ладони.

Мечтаю о том, чтобы Янка наконец проблевалась и заткнулась.

— Понравилось, Мир?

— Тебе, как я вижу, уже полегчало? — отвечает вопросом на вопрос.

— Да!

— Почему-то навевает басню про пастуха и волков.

— Ой, иди ты…

Оставшаяся часть дороги проходит без происшествий. Когда подъезжаем к дому — Мир облегченно выдыхает и выходит на улицу, остановившись под навесом и шурша подошвами по гравию. Курил бы — уверена, затянулся.

Не знаю, почему парни настолько трясутся над своими тачками, но это не подлежит никаким сомнениям.