Рейчел придется спать с ней в одной комнате: со служанкой Мэри будет чувствовать себя спокойнее, хотя и не столь надежно, как в обществе мужчины. Мэри вспомнила, что раньше, когда надвигалась гроза, Маркус всегда приходил и оставался с ней до полного окончания грозы, и, вздохнув, снова вернулась к музыке Генделя.

Для нее было совершенно очевидно, что приближается гроза, хотя никто больше на это, казалось, не обращал внимания, наоборот, всем, по-видимому, нравился необычайно теплый и тихий вечер. А Мэри не знала, что лучше – уехать, не дождавшись окончания вечера, и спастись в относительной безопасности собственного дома или радоваться, что она в обществе семи человек и в окружении по крайней мере еще дюжины. Но тогда, в Испании, вокруг нее были тысячи людей, и, как оказалось, количество окружающих не гарантирует спасения от молнии.

По окончании концерта Пенелопа и ее муж предложили прогуляться по освещенным фонариками дорожкам парка.

– Какой чудесный теплый вечер, – воскликнула Пенелопа.

– Собирается гроза, – снова сказала Мэри.

– Ты так думаешь? – Пенелопа тоже взглянула на невидимое небо.

– Это хорошо, – сказал мистер Хаббард, – гроза очистит воздух, последние два дня невыносимо жарко и душно.

– Но пусть она подождет еще часок-другой. – Мистер Коллинз, поднявшись, предложил руку миссис Рутерфорд, и все четверо отправились на прогулку.

Трое оставшихся в ложе соседей Мэри что-то оживленно обсуждали. Мисс Уэдералд громко смеялась, и Мэри без всякой задней мысли задержала взгляд на лорде Эдмонде.

– Мадам, не хотите ли пройтись? – Встав, мистер Уэйт протянул ей руку.

Меньше всего Мэри сейчас привлекала прогулка, особенно в его обществе. Но разве она могла отказаться, не показав себя дурно воспитанной? Конечно, нет.

– Благодарю вас. – Мэри улыбнулась и поднялась, опершись на его руку.

«Он по-своему красив», – мысленно заключила Мэри. Лорд Эдмонд был высокого роста, возможно, немного худ, но для мужчины, которому, должно быть, перевалило за тридцать, он был вполне в форме. Его густые темные волосы еще не начали редеть, на узком лице выделялся орлиный нос, губы были довольно тонкими, а глаза имели удивительный светло-голубой цвет. Несомненно, многие женщины считали его привлекательным, но только не Мэри.

– Скажите, понравился ли вам концерт? – Это был не вопрос, а скорее приказание.

– Очень понравился.

– Значит, вы любите музыку Генделя? Лично я предпочитаю Баха.

– Вот как? Ну что ж, у каждого свой вкус.

После такого обмена мнениями они замолчали. Начало беседы было не слишком многообещающим, их короткий разговор не отличался содержательностью, и ни один из них, видимо, не собирался отстаивать свою точку зрения.