Маркус после четырнадцатилетней разлуки снова встретился со своей женой и снова влюбился в нее; хотя правильнее сказать, что он никогда не переставал ее любить, и Мэри отлично это знала, потому что он не скрывал этого, так же как она не делала секрета из того, что всегда любила только Лоуренса и до сих пор тоскует по нему.

В течение шести лет она и Маркус были хорошими друзьями, но не любовниками, хотя со стороны казалось, что они непременно должны были быть любовниками, и вот теперь они больше не могли быть друзьями просто из-за различия полов, потому что он надеялся на примирение с женой. Мэри только теперь, когда им пришлось расстаться, осознала, как много значил для нее Маркус все эти годы, и теперь чувствовала образовавшуюся в ее жизни пустоту, которую с трудом могла вынести.

Да, она была совершенно выбита из колеи и поэтому приняла приглашение Пенелопы, несмотря на то что перспектива провести вечер в Воксхолле не была для нее так уж привлекательна, а после того как она узнала имя одного из гостей – лорд Эдмонд Уэйт, – стала еще менее заманчивой. Мэри не могла понять, зачем миссис Рутерфорд пригласила этого человека.

В лорде Эдмонде Уэйте, младшем сыне герцога Брукфилда, было все, что Мэри ненавидела в людях: он был распутником, картежником, пьяницей и обманщиком. Она сама, правда, не была с ним знакома и допускала, что слухи и сплетни не всегда служат источником достоверной информации. Однако возможно, не все, что ей довелось слышать о нем, было ложью, потому что ничего хорошего она никогда о нем не слышала. Говорили, что лорд Эдмонд еще в детстве был помолвлен с леди Доротеей Пейдж, но, если верить слухам, сбежал с леди Фелисити Рен и, в свою очередь, остался ни с чем, так как та вышла замуж за мистера Томаса Рассела. В высшем свете у лорда Эдмонда была неважная репутация, и принимали его в обществе исключительно благодаря богатству и происхождению.

Мэри вовсе не радовала мысль, что придется провести вечер в компании, где будет лорд Эдмонд, но у нее не было выбора, если не считать возможности устроить сцену и отправиться домой. Однако хорошие манеры не позволяли ей так поступить, и она настроилась избегать общения с ним и вести беседу с другими гостями.

– Похоже, собирается гроза, – заметила Мэри мистеру Коллинзу незадолго до окончания концерта, почувствовав, каким зловеще тихим и тяжелым стал воздух."

"– Не стану спорить, мадам, возможно, вы правы, – отозвался тот, взглянув на небо, темное и невидимое из-за света разноцветных фонариков, развешанных на деревьях и освещавших ложи. – Будем надеяться, она не разразится, пока мы не разъедемся по домам.

– Да, – согласилась Мэри.