— Отпусти, отпусти меня, — просила я, наплевав на свою гордость. Уже реально очень испугалась за свою жизнь.

Платон шел размашистым шагом, игнорируя мою мольбу и истерику. Неизвестность и его надменный жестокий взгляд сильно пугали меня.

Я видела под ногами рыхлую землю, протоптанные тропинки, кусок плиточной дороги.

Опять землю с примятой травой.

— Платон, пожалуйста… — проговорила я обреченно.

— Что, готова уже извиниться, Лили? — спросил он с насмешкой.

— Да, да. Все что угодно. Только отпусти меня. Верни домой, — я снова расплакалась.

— Рано еще. Процесс твоего перевоспитания только начинается. Была принцессой стала злобной сукой. Теперь, пока не превратишься обратно в принцессу, будешь учиться манерам, — проговорил он глухо.

Боже, он неизличимо болен. Настоящий шизофреник. Еще и с силой бычьей. Это какой то треш! Я конкретно попала.

Наконец, Самойлов скинул меня на землю. Я больно ударилась копчиком. Но не обратила на эту неприятность внимание. Начала судорожно осматриваться по сторонам.

Вдалике виднелся маленький домик. Беленые стены и шиферная крыша. Длинный огород с рассадой картошки и помидор отделял его от нас.

Платон повозился с замком. Я услышала лязг ключей и обернулась. Запах птичьего помета явственно ощущался в воздухе.

Платон открыл дверь в небольшой сарай.

Что он задумал…

— Пока, Лили, твое место среди безмозглых куриц. Думаю ты с ними легко поладишь. Уровень вашего интеллекта одинаковый. Впереди вся ночь, тебе будет о чем поговорить с подругами, — глухо и ровно проговорил Платон.

Обернулся ко мне, схватил за волосы. Сжал хвост в руках и потянул в открытую дверь.

Он зашвырнул меня в грязный загаженный курятник. Несколько минут стоял и наслаждался моим жалким видом в дерьме и перьях, которые летали в воздухе и прилипали к моей голой коже.

Я встала на колени в птичий помет. С трудом поднялась на ноги.

— Ну все, сучка, располагайся. Представь себе, что ты на Кунарах!

Он начал закрывать дверь, продолжая смотреть на меня своими ядовитыми глазами.

— Ты идиот! Гребанный фрик! Ненавижу тебя, Самойлов! Чтоб ты сдох…

Шаги мужчины удалились. Я припала к просвету в двери и увидела, как машина уехала.

Покричала на помощь в замочную скважину. Охрипла. Только кур в клетках побудила и те начали громко кудахтать.

Я обернулась. Оглядела помещение курятника. Глаза привыкли к темноте. Я сделала несколько шагов вглубь. Стены строения из кривого кирпича, пол обычная влажная земля с высоким слоем помета, в котором увязали кроссовки.

От удушающей вони мутило.

В углу я нашла картонные лотки на тридцать яиц. Веник и пластмассовый совок. Ни лопаты, ни топора, ничего, чем можно было бы вскрыть дверь.

Я разложила лотки по полу и устало опустилась на них голой жопой, проклиная короткое платье.