Когда он отклонился я раздосадованно вздохнула и прижалась головой к его груди. Мы стояли в обнимку целую вечность. Он меня гладил по спине и перебирал пряди моих волос. Вдыхал мой запах возле ушка. А я слушала умиротворенный спокойный ритм его сердцебиения.

— Пошли, принцесса, а то ты опаздаешь. Дома еще наобнимаемся, — тихо и многообещающе проговорил он.

— Вот скажи, Самойлов, зачем ты прячешь свой рот за маской? Чтоб я тебя не целовала? — обиженно надула я губки, когда он приобнял меня за талию и повел к входу в стадион."

"— Нет, красавица. Считай, что это необходимая мера конспирации.

Не хочу светиться на чужих телефонах и запоминаться ненужным людям, — просто ответил он, открывая тяжелую дверь и пропуская меня вперед.

За три недели совместной жизни я до сих пор воспринимала его знаки внимания с благодарностью и щенячим восторгом.

— А когда ты посвятишь меня в тайны своей жизни? Познакомишь с семьей и расскажешь, чем ты занимаешься и где работаешь? — наконец я задала волнующие меня вопросы. Мне эта информация нужна была скорее для осознания серьезности наших отношений. Ведь пока я четко поняла лишь то, что я люблю этого мистического персонажа и мечтаю втайне провести с ним всю свою жизнь.

Удивительно, что встречаясь целый год с Ринатом, я ни разу не думала о совместном будущем. А с Самойловым мы после секса могли часами строить планы на выходные и составлять график проведения совместных вечеров.

— Придет время, ты все узнаешь. Не накручивай себя, маленькая, — он точно мне улыбнулся, и хоть я не видела за черной тканью его губ, но вокруг зеленых глаз появились морщинистые лапки.

— У нас ведь отношения? — с замиранием сердца спросила я, чувствуя себя сейчас перед ним особенно жалкой.

Всего несколько недель назад я с ним вела себя борзо и круто. А теперь стояла с поникшей головой и мысленно молила его поддержать меня. Вселить уверенность в его чувствах.

Самойлов остановился и развернул меня к себе за плечи. Нависая надо мной черной горой, всматривался в мои глаза. Приподнял пальцами за подборок мое лицо выше. Стянул балаклаву и мягко поцеловал мои губы. Нежно и ласково проникая языком к моему.

— У нас всё, принцесса. Ты моя девушка.

Единственная и любимая, — вдруг выдал он.

Я не поверила своим ушам. Платон сказал гораздо больше, чем я ожидала услышать. Мое сердечко затрепыхало от счастья. А его пальцы продолжали нежно гладить мое лицо и шею.

Мне захотелось прокричать на весь мир от счастья ему, что я тоже его люблю.

— Лили, привет, — услышала я сбоку голос Мари, которая так невовремя спугнула наши откровения.

Я обернулась к подруге, она обогнула нас и остановилась, улыбаясь странной улыбкой и глядя то на меня, но на Самойлова.