Не хочу угрожать, но вы уже мертвы, вне зависимости от решения суда. Но ведь умереть можно по-разному. Одно дело очистить свою душу и покаяться. При этом, будучи уверенным, что любимой женщине и вашим детям сохранят жизнь и даже некий достаток. Или упорствовать, пытаясь спасти свою шкуру, зная, что именно вы стали причиной смерти дорогого вам человека. Да, да, — отвечаю, на изумлённый взгляд помещика, — Если вы откажетесь, то Глафира тоже приговорена. Мы не звери, как ваша сумасшедшая супруга с сыночком, мучить никого не собираемся. Чирк по горлу и выкинем труп в болото, как вы любили поступать со своими жертвами.

А детей отдадим обратно в деревню, пусть испытают на себе все «прелести» нахождения в крепости. С детьми я не воюю, но и жалеть их нет никакой причины. С другой стороны, подумайте вот о чём. Коронация Императора прошла совсем недавно, мой отец помиловал и отпустил на волю много заключённых. Не удивлюсь, если и вас не казнят, а просто отправят на каторгу. В Нерчинске тоже люди живут, а с вашими талантами, вы и там не пропадёте. Может ещё Глафира с детьми за вами поедет. Здесь ей могут житья не дать, сами знаете кто.

Женщина с мольбой уставилась на Арцыбашева, причём мне хочется верить, что для неё главное спасти детей, а не собственная жизнь. На самом деле мучили сомнения, что помещик пойдёт на сотрудничество.

-Я согласен. Надеюсь на ваше слово, что в случае моего признания меня не будут преследовать, — произнёс Арцыбашев после небольшой паузы.

Сначала мне показалось, что наш отморозок решил признать вину, чтобы спасти любимую женщину. Но была какая-то брезгливость что ли, в мимолётном взгляде, который он бросил на Глафиру.

Я не великий физиономист и чтец человеческих душ, но сегодня не ошибся. Не такой это типаж, чтобы пойти на самопожертвование ради других людей. Скорее всего, просчитал, что есть вероятность получить снисхождение Императора и отправиться на каторгу. А там человек с деньгами и такими талантами не пропадёт. Но кто сказал, что он сможет добраться до Нерчинска? Ещё я не испытывал никакого сочувствия к крестьянке. Убивать её и тем более детей никто бы не стал. Но она в любом случае была в курсе страшных дел своего хозяина и ничего, жила вполне себе припеваючи.

Свою роль я выполнил, а далее пусть решает суд. Для меня главное — договориться с Арцыбашевым, ведь очень многое зависело от предстоящего разбирательства. Это будет сильная поддержка указов Павла против дворянской вольницы, да и правящее сословие надо поставить на место. Я им ещё через газету поддам жару, в лучших традициях жёлтой прессы моего времени. Спущу на них своего ручного либерала Новикова, пусть хорошенько сгустит краски и польёт всех какашкой, в рамках цензуры, конечно.