Не КПЗ, а прямо-таки санаторий с усиленным питанием. В комнату я зашёл после Игнатьева и Первушина, которые встали по бокам от разбойного помещика. Он меня сразу узнал и вначале даже стал валять дурака. Мол, ошиблись, не разобрали и перепутали разбойников с купцами. Врал так искренне, что я даже залюбовался этой комедией.

-Всё бы ничего, господин Арцыбашев, но обманка была рассчитана именно на вас. У нас и документы есть, в том числе заверенные подполковником фон Миллером и губернатором Митусовым.

Помещик после некоторого молчания ответил совсем другим тоном, без всяких заискиваний:

-Вину я не признаю, ибо нет на мне крови и совесть моя чиста.

А главный виновник-это купец Емельянов, это он меня втянул в свои дела, но не знал я ничего и на суде расскажу истинную правду.

Логика в такой защите была. Прямых улик не было, свидетельские показания дали только люди самого Арцыбашева. Нападавшие на лжекараван убиты и никто не мешает свалить всю вину на них. Пытки дворян давно запрещены, да и телесные наказания, несмотря на новый указ, пока никто не спешит возобновлять. Я сидел на табурете и рассматривал это насекомое в человеческом обличье.

Здоровый и ещё крепкий мужчина сорока пяти лет, светлые волосы без намёка на залысины, крепкие руки. Не знаю по какому такому состоянию здоровья он уволился из армии, но на нём ещё пахать можно. Он не крепостной и не инвалид, ему не нужно было добывать деньги на лекарства для умирающего ребёнка или жены. Просто эта гнида выбрала лёгкий путь для обогащения, поэтому нет ему никакого снисхождения и пощады. Но одно слабое место у разбойника было, вот в него и будем бить.

- Не могу понять одного, Иван Петрович, — обращаюсь к помещику, — Вашего ублюдка застрелили мои люди.

Вы его как смену готовили, или просто решили на убийство щенка натаскать?"

"От прозвучавшего оскорбления Арцыбашев дёрнулся и с ненавистью посмотрел мне в глаза. Не нравится, прав был Кузнецов, что есть чем зацепить отморозка. Я стукнул пару раз по стене. Дверь открылась, Кривой втолкнул в комнату женщину, которая упала на колени, и зашёл следом. Помещик попытался вскочить, но сразу рухнул от удара Игнатьева и скрючился на топчане. Ранее я не видел зазнобу Арцыбашева, ради которой он бросил жену.

Рассматривая эту ещё достаточно молодую и очень красивую крестьянку, я его понимал — есть женщины в русский селениях, ни добавить, ни убавить. Мадам не затерялась бы и в моём времени, а огромным зелёным глазищам могли позавидовать какие-нибудь эльфийки и прочие фэйри. Сейчас вид у неё был растрёпанный, а в глазах застыл страх, но и в таком виде выглядела она шикарно.

-Иван Петрович, вы уже поняли, что я не буду стесняться в способах убедить вас признать очевидное.