Но после того, как узнал, что у меня будет работа, изменился. От него я этого не ожидала. Интересно, надолго ли?

Я вошла в кухню, от густого дыма стало тяжело дышать.

— Рома, — подбежала к окну и открыла фрамугу, запуская свежий воздух."

"— Что Рома? Я ничего. Я уже привык, видимо, к этому запаху, — беззаботно пожал плечами и развернулся к сковородке, где жарил омлет.

— Так нельзя. Ты должен всегда быть бдителен. Понимаешь? Ты же мог и задохнуться. А если бы тут пожар произошел?

Я повернулась к нему, скрещивая руки на груди. Высокий, правда, немного худощавый. Но все подростки сейчас такие. Даже и не скажешь, что ему четырнадцать.

— Ян, прекрати нудить. Расскажи, что на работе. Тебя Грозный взял?

Я опустила взгляд в пол и задумалась. Мне не хотелось расстраивать брата. Мы все ожидали другого. Но и скрывать, не было смысла.

— Да, я теперь в штате. Договорилась, что буду приходить в пять утра на работу и после учебы.

— А почему так рано? Что это за помощники такие, которые с утра и вечером приходят? — Он зло размахивал вилкой перед глазами, возмущаясь.

— Ну, я буду пока уборщицей. — Он нахмурился, плотно сжимая челюсть. — Ро-о-ом, я есть хочу. Накормишь? — Перескочила на другую тему. страясь замять ее.

Желудок заурчал, все же аппетитный омлет у него получается. Брат усмехнулся и, доставая две тарелки, разложил на них вкуснятину.

— Это хорошо, что принял. Будем надеяться, что Грозный тебя переведёт. Так, только изредка можешь даже глазки построить, это любой мужик любит.

Рома поставил тарелки на наш маленький столик и уселся на табуретку. Квартира у нас небольшая, хрущевка, но мы никогда не ссорились из-за квадратных метров. С детства нас мама учила, что в тесноте, да не в обиде.

— Ром, какие глазки? Ты меня видел? Там такие фифы сидели, что в модельном должны работать, а не у Грозного. И он их выгнал.

— Да, ты права. Глазки не строй. Потом умом блеснешь. Только сильно не умничай, а то мужики гиперумных терпеть не могут. А то я знаю, как прицепишься, так и не слезешь.

Я усмехнулась. Помнит, как его гоняла по урокам, потому что знаю: они важны. А кроме меня ему помочь некому.

Нас трое. Мама, Рома и я. В то время, когда брат был еще совсем крошкой, я сидела в туалете и делала уроки. Еще с того времени не ленилась. Папу я никогда не знала, он то ли умер, то ли ушел. А мама ничего нам о нем не рассказывала, постоянно переводила тему. Спустя время я перестала спрашивать о нем, а Роме было вообще все равно. Он никогда при мне о нем не говорил.

Там, в офисе, я храбрилась, старалась вести себя как уверенная в своих силах девушка. Но дома я могла дать слабину и поделиться с близким мне человеком, перед которым можно быть самой собой.

— Я боюсь, что у меня не получится пробиться. Там столько профессионалов. А я для него буду всегда уборщицей.