А потом наткнулась на мой вопросительный взгляд, утвердительно качнула ресницами и обрела крылья — с первой и до последней минуты регистрации брака держала марку на зависть любой аристократке, с достоинством приняла поздравления церемониймейстера и нашей единственной свидетельницы, всю дорогу до машины не шла, а величественно плыла, опираясь на мою руку, а после того, как забралась на свое законное место, заглянула в глаза и проартикулировала фразу, ударившую в голову в разы сильнее обещаний в вечной любви:

— Ты не пожалеешь…"

"Следующие четверть часа сидела вполоборота, смотрела то на меня, то на Дайну, подавшуюся вперед и почти протиснувшуюся между передними сидениями, ухохатывалась над ее шутками и изредка косилась на обручальное кольцо. Что интересно, не оценивающе, как любая из моих знакомых девушек с Китежа, а со спокойной уверенностью в том, что оно находится на законном месте. В ближайшем отделе полиции вела себя в том же ключе — написала заявления о смене фамилии на мою и на замену документов, поскучала, стоя возле нас с «Иришкой», получила новый комплект и спокойно вернулась к «Бурану». А в нем, взяв из моих рук свое новое удостоверение Поставщика Двора Его Императорского Величества', задумчиво хмыкнула:

— Его тебе мог передать только капитан Анненков. Значит, этот сюрприз ты готовил как минимум со вчерашнего дня. И он получился — я счастлива. Но какая-то часть меня пытается понять, как взаимосвязаны столь стремительное бракосочетание и попытка моего похищения, поэтому анализирует все подряд.

— Такие красотки, как ты, на дороге не валяются… — хохотнула Дайна, поймала в зеркале заднего вида мой укоризненный взгляд и нехотя перевела это утверждение на русский язык: — А если серьезно, то ты не боишься ни бога, ни черта, ни зверей, ни людей, следовательно, по духу — самая что ни на есть Щеглова. Вот Игнат и проникся.

— Игнат проникся не от этого… — буркнул я, тронув машину с места. — Его — то есть, меня — зацепила за душу спокойная уверенность, с которой ты вчера утром заявила, что все тайны нашей семьи умрут вместе с тобой: стоило представить, что тебя больше нет и не будет, как я прозрел. В смысле, осознал, что никуда тебя не отпущу, и… перестал понимать, зачем нам была нужна эта помолвка. А сейчас доволен до невозможности: ты — моя даже на уровне ощущений!

— Ты не романтичен… зато надежен, как стальной лом… — улыбнулась уже-не-Кольцова. И весело добавила: — Скажу больше: лично для меня такое объяснение в разы весомее любого традиционного признания в любви. Так что ты прав: я — твоя. Даже на уровне ощущений. И буду твоей всегда.

Аккурат в этот момент ожил мой телефон.