— Что ж, значит, нам пора как следует отдохнуть… — заявил я и ласково погладил девчонку по плечу: — Зря расстраиваешься: ты научилась правильно «ходить», продержалась без малого пять часов в очень непростом режиме и не сделала ни одной сколь-либо серьезной ошибки. А мы, между нами говоря, рассчитывали на худшее. Так что гордимся твоей упертостью и нисколько не жалеем, что поддались твоему обаянию.

— Да, я редкая обаяшка! — вымученно улыбнулась она и спросила, где и как мы будем отдыхать.

— Отдыхать будем добросовестно! — твердо пообещал я, не увидел в ее взгляде ни предвкушения, ни радости и «весело» добавил: — По возможности, под какой-нибудь елью.

А на поиски этой зеленой красавицы попрыгаем после того, как ты хоть чуть-чуть оклемаешься…

…Старый густой ельник искали в разы дольше, чем хотелось бы.

Но, в конечном итоге, нашли.

К этому моменту мелкая пользовалась связкой из шара льда и наледи на одной силе воли, толком не соображала и, как выяснилось после того, как мы докопались до естественной палатки и попадали на толстый ковер из хвои, в какой-то момент перестала поддерживать жар, чтобы не «потерять» более важные умения.

Вот и замерзла, как цуцик.

Согревалась в объятиях моей благоверной, привыкшей к гораздо более экстремальным рейдам. Естественно, «скинув» все ненужные навыки и заново раскочегарив этот. Первые минут пятнадцать молчала и, по моим ощущениям, никак не могла поверить, что мы, наконец, остановились. Потом потихоньку расслабилась. А когда я предложил перекусить, не на шутку расстроилась, ибо прибалдела и не хотела выбираться из таких уютных объятий. Впрочем, свою порцию умяла довольно быстро и целиком, тяпнула полкружечки горячего чая из моего термоса и… захотела поговорить:

— Скинула сумеречное зрение, чтобы побыстрее восстановиться, не вижу ровным счетом ничего и чувствую себя комфортнее некуда.

Хотя разумом и понимаю, что тут, в Пятне, расслабляться — последнее дело. Но с вами хорошо даже тут. Кстати, мы ведь сейчас в ареале обитания «шестерок», верно?

— Угу… — хором ответили мы.

— Я так глубоко еще не заходила: наша тренировочная заимка находится в «семерке», и папа гонял меня только вокруг нее. А самостоятельно рубиться со зверьем позволял на полдороги к Большому Миру, в «восьмерке».

Тут подала голос Оля и призналась, что до сих пор не понимает, как он ее отпустил.

Света грустно улыбнулась:

— Видит, что в моем нынешнем отношении к нему стало намного больше разума и что любовь к нему перестала быть слепой, вот и боится окончательно оттолкнуть. Соответственно, идет навстречу даже там, где очень не хочется. А я пользуюсь. Вернее, воспользовалась. Один-единственный раз — сказала, что я больше не могу позволить себе быть слабой, а вам доверяю как самой себе.