Ну, или тем, во что он превратился в результате буйства группы захвата спецотдела Канцелярии. Проникся, не без этого. Хотя развалины зданий уже разобрали, а на освободившемся месте заложили новые. Так как оценил размеры области, которую зацепили площадными заклинаниями вояки и «Хаосы», и пришел к выводу, что не хотел бы оказаться на стоянке во время того боя. Кроме того, выслушал сразу четыре разных слуха, с той или иной степенью достоверности описывавших причины и процесс уничтожения этой точки выхода в Пятно, а потом потерял дар речи, услышав мнение самого Бехтеева:

— В общем, эксперты по всему и вся, как обычно, придумали абсолютно нелогичные, зато воистину кошмарные картинки, спецы засекретили все, что смогли, а вы наверняка под подпиской о неразглашении.

Поэтому мне остается только догадываться, как все происходило на самом деле, и каким образом во время боя ваш «Порыв», оставленный на стоянке, вдруг превратился в остов от «Волка». Хотя вру: технологию превращения я, естественно, представляю. Но хотел бы знать, а не придумывать.

— Открою страшную тайну… — усмехнулся я, справившись с удивлением.

— О том, что происходило во время боя, я знаю не больше вас. Ибо в тот момент находился дома.

— Толково… — без тени улыбки заявил Геннадий Романович. — Рубиться накоротке со всякой швалью вроде «Хаосов» должны профессионалы. А нам, то есть, обычным людям, достаточно подкинуть им правильную возможность.

Доказывать ему, что я тут не при делах, было лениво. Поэтому я спросил, давно ли вскрылась Еланка.

— Я вам звонил позавчера, то есть, десятого… значит, в ночь с первого на второе.

— И вы считаете, что спускаться к Мрачному уже безопасно?

Аристократ утвердительно кивнул:

— Позавчера к нему ходила «Ласточка», еще в декабре принадлежавшая Докукиным. И группа быстрого реагирования рода Ермолаевых, вроде как, успешно наложила лапу на фактически бесхозную тренировочную заимку.

«Ермолаевы — не Левашовы… — подумал я. — С ними у меня конфликтов не было…»

— Кстати, Еланка, бывает, вскрывается и раньше. А в этом году, то есть, после полуторанедельного потепления, ей сам бог велел.

Правда, в лесу снега чуть ли не по уши, но вас, помнится, не остановила даже сумасшедшая метель.

Я поскреб затылок и притворно вздохнул:

— Не такой уж она была и сумасшедшей…

…Снега в лесу действительно оказалось… хм… много. Поэтому первые метров четыреста я изображал бульдозер, а Света с Олей ломились следом в обычном режиме и искренне сочувствовали. Следующие двести моя супруга безостановочно шарашила вьюгой себе за спину и предельно добросовестно уничтожала колею.