— А почему не делать то, что у меня получается лучше всего? — спросила с вызовом и вскинула голову.

Он сделал затяжку и выдохнул дым в потолок. Его лицо оставалось непроницаемым, было совершенно непонятно, какое решение примет Палач.

Где я ошиблась? Нельзя было так откровенно себя предлагать?

Мой брат постоянно повторял, что женщина должна угождать мужчине во всем, буквально облизывать, исполнять любые прихоти. Но я слабо представляла все тонкости соблазнения, пару месяцев назад мне исполнилось восемнадцать и я тратила время лишь на учебу и работу, никаких отношений с парнями не заводила, насчет взрослых мужчин речи вообще не шло. Может, далеко не каждому по вкусу, если девушка сама предлагает себя?

— Раздевайся, — прогремел ледяной приказ.

— Здесь? — рефлекторно сглотнула. — Ну то есть… прямо сейчас?

— Покажи товар.

От его голоса все внутри меня похолодело, разыгралась настоящая стужа. Наверное, безотчетно я все же надеялась на отказ, мечтала, чтобы этот мужчина поднял меня на смех и отправил к черту такую наглую малолетку.

Ладно. Я должна собраться. Лучше он, чем… я оборвала мысль, потому как и без того ощущала приближение истерики.

— Чего застыла? — криво усмехнулся Палач. — Такая бывалая, прожженная шалава никогда не раздвигала ноги перед кавказцем?

Я вздрогнула от его циничных слов, хотя стоило быть готовой к подобному повороту. Сама себя предложила. Теперь удивляться нечему, надо входить в роль продажной девушки, которая готова на все ради лучшей жизни.

— А я и правда впервые с кавказцем, — усмехнулась, стараясь скрыть тревогу за показной бравадой.

Палач не должен ничего заподозрить. Если он поймет, что я ничего не умею, точно не станет со мной связываться.

Я начала расстегивать блузку, но пальцы не слушались. Кровь ударила в лицо, а пульс стучал по вискам настолько сильно, что я практически оглохла от громовых ударов. Я едва умудрялась справляться с пуговицами, казалось, их под сотню, не меньше."

"Мужчина наблюдал за моими действиями молча. Курил, откинувшись на спинку кресла, небрежно стряхивал пепел, а после он вдруг смял остатки сигареты в кулаке, отбросил, точно мусор, и этот простой жест заставил меня содрогнуться изнутри. Он же от всего так легко способен избавиться. От вещи, от человека. Но вряд ли такой монстр вообще разделяет людей и предметы.

— Долго, — отчеканил Палач.

— Что?

— Ты пьяная или обдолбанная?

— Я ничего такого не принимаю.

— Тогда живее сбрасывай эти тряпки, — его хриплый голос обвился вокруг моего горла словно кнут, вызывая очередную волну ледяной дрожи.

Я стянула блузку, а после юбку, невольно скривившись от боли, когда тугой пояс прошелся по бедрам, провела пальцами по коже, опасаясь увидеть синяки, но там ничего не оказалось.