Крем обладал охлаждающим эффектом. Мороз разливался на коже. Это создавало особый контраст с прикосновениями Амирана, ведь его пальцы были до жути горячими, согревали и будоражили, вызывали нервную дрожь.

Просто рефлекс. Да, именно так. Просто рефлекс и ничего особенного. Я позволяла мужчине себя трогать только потому что сама не смогла бы вот также ловко пройтись вдоль спины.

Он действовал нежно. Осторожно. Даже с каким-то трепетом. Касался меня и обдавал обжигающей лаской. Дотрагивался настолько бережно, словно опасался, что я могу в любой момент исчезнуть."

"— Откуда столько напряга? — хрипло спросил Амиран. — Думаешь, я причиню тебе вред? Разве я делал тебе больно? Давал повод считать меня таким монстром?

Нет. А вообще… трудно сказать.

Противоречивые ощущения раздирали на части. Эмоции лишь сильнее запутывали меня, и я уже с трудом могла разобрать, что верно, а что нет. В памяти до сих пор хранилось много унизительных моментов. Оскорбления. Жесткость. Пожалуй, даже жестокость. Но да, черту Амиран не переходил. Физическую боль он никогда мне не причинял, держал все свои порывы под контролем. Вот только разве в этом таится главная суть?

Я понимала, что сама допустила ошибку. Еще тогда, придя к нему, предложила себя в качестве любовницы, согласилась на все, точно настоящая шлюха.

Мы начали не с того. Но сожалеть поздно. И черт, с того момента произошло много всего.

Я бежала от Амирана. Несколько раз. И он всегда возвращал меня обратно. Я верила и надеялась, я ждала, что все будет иначе, но затишье долго не длилось. Что-то всегда происходило, выбивало почву из-под ног.

Теперь мы связаны. Крепко. Навсегда. У нас общий ребенок. Такой контакт уже нельзя разорвать. Да и Соня тянулась к Амирану. Пока слабо, едва заметно, но она все больше радовалась ему. Я не могла отрицать очевидное.

Дочь чувствовала отца. Принимала его. Малышка настороженно реагировала на любых чужаков, но Амирана уже начала признавать. Казалось, чувствовала, что и он в ней души не чает, улавливала его эмоции, вот и сама проникалась. Ребенка нельзя обмануть. Дети все четко ощущают. Но я и сама видела, как Палач реагирует на нашу девочку. Его выражение лица сразу менялось, черты смягчались, а глаза светлели. Он улыбался. Так искренне, что выглядел совсем другим человеком и было тяжело вообразить, что мужчина бандит и убийца. Безжалостный. Циничный.

— О чем ты думаешь? — спросил Амиран, остановившись передо мной.

— Не важно, — качнула головой.

— Ты смотришь на меня, будто я враг.

— Мы просто слишком разные.

— Это так плохо?

— Не знаю, — нервно дернула плечо. — Хватит, этот разговор ни к чему не приведет. Спасибо, что помог мне с кремом…

— Еще не помог, — оборвал и накрыл ладонями мой живот.

Я вздрогнула всем телом.