Нихуя не понимаю!

Сжимаю ее в руках, напряженный, как кол.

Ее губы порхают по моим щекам. Нежные до боли. Я нихрена в своей жизни нежностью не избалован. Поэтому просто стою, как истукан. Может время пришло, когда мне эта нежность пздц как нужна?

Вытолкнув с рыданиями воздух, Рита прижимается холодным носом к моей щеке и гладит мой затылок.

— Тебе закон совсем не писан, да? — шепчет навзрыд.

— Не знаю… — сиплю. — Вроде как и всем…

Не совсем понимаю, о чем она.

— Я беременна… — шепчет скороговоркой. — Я залетела, Глеб…

— Круто… — туплю.

Реально туплю.

— Ты говорила не можешь…

— Я боюсь…

— Чего?

Укачиваю ее в своих руках. Целую лоб. Целую волосы.

Я видать бревно, но меня на слезы не тянет, зато Рита снова плачет, только на этот раз тихо.

Подхватив ее на руки, несу по коридору, боясь потерять по дороге брюки.

Найти спальню не сложно, сложнее найти выключатель, поэтому ложусь на большую новую кровать в темноте.

Соединив лбы и носы, молчим."

"Я правду сказал. С детьми или нет. Без нее это не важно.

Где-то за стенкой громко тикают часы. На чердаке скрипы, в комнате прохладно. Нащупав край одеяла, набрасываю Рите на плечи, согревая своим телом.

— Если боишься рожать, не рожай, — нахожу оптимальный вариант спустя минуту.

Приподнявшись на локте, она проводит кончиками пальцев по моей щеке и губам. В тусклом свете вижу очертания ее лица и сам трогаю ее щеку. Глажу костяшками пальцев, тихо дыша.

— Мне нужно, чтобы ты был рядом, — произносит шепотом. — Все время. Я… одна… боюсь…

— А что, есть варианты, что будет по-другому? — спрашиваю ее.

Замолкнув, роняет голову на мое плечо.

— Отец отдал подарок, — бормочет. — Седина в голову… — добавляет суховато.

Приподнявшись, тянет руку и включает ночник на тумбочке у кровати.

В дальнем углу комнаты вижу картину на подставке.

Кажется, я уже научился отличать его фирменный стиль. Философия. Обтекаемый формы. Вроде того.

В таком освещении не все очевидно, но на мой взгляд там большой серый волк и сидящая у его ног женская фигура. Все на фоне большой круглой Луны.

Растягиваю в улыбке губы.

— Только не смейся, — просит Рита. — Такой пошлятины он никогда не писал.

— Блин… — прикрываю глаза. — Повесим над камином.

ЭПИЛОГ

Пять лет спустя…

Марго

— Сделай вот так, — вытягиваю губы, делая их бантиком.

Сонька повторяет в точности, и я наношу на ее губы немного прозрачного бальзама, который она считает своей губной помадой. Вращая во все стороны любопытными глазами, растирает бальзам между губами.

Поправляю галстук на ее школьной форме и потуже завязываю резинку на тонкой белокурой косе. Сегодня у нее первые учебный день в новой школе, а первое сентября мы пропустили. Оно выпало на воскресенье, но мы только в воскресенье вернулись из отпуска. Вот такие ужасные мы родители.