Скрипя зубами и, блять, через очень большое внутреннее преодоление, но в этот раз будет по моему. Вопрос слишком щепетильный, и я не могу доверить его решение ей, иначе она потратить хренову тучу нашего общего времени впустую.

Несмотря на крамольный аврал и легкий бардак моей жизни после ее недавней глобальной перестройки, у меня существует одна базовая жизненная потребность. Ее зовут Маргарита Айтматова, и деловые нотки в ее голосе заставляют меня немного сощурить глаза.

— Доброе утро, — слышу в трубке.

— Доброе, — отвечаю ей.

В этот раз на обработку информации у нее ушло два дня. Я не жду ее капитуляции, но я охеренно спокоен, потому что знаю — это произойдет рано или поздно, мне остается просто ждать и надеяться на то, что она не будет психовать слишком долго.

Я не стану делить ее ни с чем. Ни с ее прошлой жизнью, ни с каким-то другим мужиком, который мелькает перед глазами, выводя меня из себя. Я слишком долго ее ждал, твою мать.

— Как у тебя дела? — интересуется Рита.

Фоном для ее голоса служит абсолютная тишина, которая характерна для замкнутого уединенного помещения. Возможно, это ее офис в бизнес-центре или ее квартира. В любом случае, интонации ее голоса обещают, что после этого разговора мои дела станут на пару процентов хреновее.

— У меня полный порядок. Как ты? — все же даю ответ на ее вопрос.

— Отлично. Знаешь, я тут подумала и решила, что выйду за тебя, — сообщает любезно.

— Почту за честь… — отвечаю хрипло.

Сжав пальцы в кулак, подношу его к губам, испытывая дикий приток адреналина и удовлетворения жизнью.

— Восьмого октября, — объявляет. — Если у тебя нет возражений, я подам электронное заявление от своего имени.

— У меня нет возражений, — стараюсь звучать убедительно.

На самом деле у меня есть возражения, блять.

Восьмое октября — это чуть меньше, чем через месяц. Почти четыре недели, твою мать.

— Я все организую сама, — продолжает. — Тебе нужно только купить кольца и приехать вовремя. Справишься?

— Вполне.

— Вот и отлично. Я кладу трубку и желаю тебе очень хорошего дня, Стрельцов. И вот еще что, звонить тебе я больше не буду. Всю информацию пришлю сообщением. Так что, до встречи, да?

Насмешливое превосходство, с которым она это произносит, явный признак того, что меня слегка поимели.

Тем не менее, я взрослый мальчик, и в состоянии выдержать четыре сраных недели без нее. На это заявление мои яйца отвечают тянущим протестом, и башка взрывается аналогичным сопротивлением.

— Без проблем, — почесываю языком зубы.

— Ну, пока?

— Угу, — кривлю губы. — Пока.

На этом она кладет трубку, оставляя меня одного в самом прямом смысле слова.

* * *— Привет, — бросив на спинку стула пальто, Романов усаживается напротив.

— Угу, — кладу ложку и протягиваю ему руку.