И когда Аламинта пришла ко мне, умоляя, я решил наказать её, заставить быть моей должницей, поспорить с судьбой, что мне удастся спасти жизнь светлого ребенка от темной матери. Тогда он для меня ничего не значил. Я даже не совсем верил, что плод выживет, однако отчаянно хотел его спасти, чтобы доказать не только себе, но и всему миру: я смогу, у меня получится, я всесильный.

— Но ты правда смог, — проговорила я, с умилением взглянув на Аришу.

Гордыня — бесспорно грех, но Анвэйм осознавал его, а это уже половина победы над ним. И несмотря на мотивы, он делал доброе дело: спасал дитя, помогал беременной женщине. И в итоге мы имеем то, что имеем.

— Но вскоре Аламинту начали мучить сильные боли, — морщась, продолжил эрлорд. — Ей уже все было безразлично. Но я ей не позволял отступить назад. Она сама затеяла это, а теперь захотела убить плод на шестом месяце, пройдя половину пути. Я воспротивился.

— Тогда она сбежала, — констатировала я, и Анвэйм кивнул. — И теперь, когда мы знаем о связи двуликого и лорда де Шалиса, понятно, почему последний не позволил плоду умереть. Он рисковал, возвращая жизнь своей дочери, но под давлением сына. Могущественного сына, с которым он к тому же был связан клятвой.

Мы помолчали, как раз уже подошли к антикамере. Церемониймейстер получил приказ, после чего начал произносить наши имена. Зал взорвался аплодисментами, когда мы вышли. Анвэйм забрал у меня Арину, чтобы я смогла придерживать платье, спускаясь по лестнице.

Гости в зале действительно заинтересованно смотрели на нас. Среди них были и Дария с Иолантой. Обе девушки не выглядели удивленными, будто их давно предупредили о нашем… браке. Никогда наверное не привыкну к этому! Собственно, Анвэйм мог сказать мне и раньше, а не мучить ревностью несколько дней.

— Я тебе что-нибудь откушу, — прошептала я, наклонившись, и угрожающе добавила: — Ночью.

— Жду не дождусь, — с придыханием откликнулся эрлорд и улыбнулся гостям, мимо которых мы проходили.

Но если я думала, что в зале мы остановимся, то ошибалась. Мы прошли дальше, к балконам. А там, под окнами дворца собирались люди. Простые люди, которые встретили нас не так радужно, как аристократия, а даже с легким недоверием. Вокруг нас образовалось защитное поле, которое к тому же усиливало голос эрлорда и разносило его по всей площади.

Речь была длинной и обстоятельной. Для начала Анвэйм рассказал о рождении дочери — наследницы, обладающей двухпоточной магией. На это люди отреагировали взволнованно. А затем он уже рассказал о двуликом ребенке из пророчества, о падении завесы и несколько раз объяснил, что опасаться теперь нечего. Народ с каждым его словом проникался, было видно, как они постепенно меняют свое отношение.