“Наша звезда трудится не покладая рук на благо Империи” – ехидно писал Малыш.

Это совпадало с Вестником, который прислал с утра Гладси. Он писал, что пока остановил работу – пропало что-то важное из архивов и Управление проверяет всех и каждого.

– Блау, у нас кончилось мирийское…, – Фейу опять потрясла бутылку на ковер. Взрыв смеха донесся из соседней гостинной – сиры хохотали на грани приличий, забыв про купол тишины. Акс хорошо отрабатывает свою роль дамского угодника. – Блау! Или ты не согласна, что Дарин ...с-с-скорпикс ползучий…?

– Они не ползучие, – возразила Фей-Фей твердо, – скорпиксы относятся к совершенно другому семейству….

В этот момент распахнулась дверь, и слуга почтительно склонился в поклоне.

– Госпожа, сир просит передать, что карета будет готова через десять мгновений…

Хвала Великому! Хвала!

Фей и Марша притихли, глядя на меня сочувствующими пьяными взглядами – про ритуал “запечатывания” знали уже все, как и то, что отвертеться я не могла. Все Главы родов, и все в статусе Наследников обязаны присутствовать на церемонии «Запечатывания» в обязательном порядке.

Чтобы лицезреть, как раздавят и разделят остатки рода Хейли.

***"

"В Главном ритуальном зале Ратуши было людно – группами-по-интересам стояли Главы, немного в стороне Наследники, чиновники нервно вздрагивали, когда очередной слуга подбегал с донесением. Светловолосых Квинтов было видно в толпе сразу – Дарин стоял в стороне и о чем-то разговаривал с Асти, улыбаясь натужно. Избегает из-за новостей о помолвке? Обычно предпочитал быть в центре любого общества. Представить, что Квинта мучает совесть за то, что они приложили руку к тому, что происходит сегодня – я не могла.

У Дарина Валериана Квинта совесть отсутствовала по определению.

Столичные наблюдатели, присланные специально на церемонию, одетые по последней имперской моде, нацепили полный комплект регалий и надменно взирали на происходящее со стороны. Хотя их и так нельзя было перепутать с более скромно одетыми северянами, или с тройкой дознавателей в черном – Управление не могло пройти мимо такого события. Ровно три, сияющих ослепительно-белым светом, маленьких солнца, приколотые на лацканы, притягивали взгляды.

Зал разделился пополам: с одной стороны наши, с другой – столичные, и… дети.

Ровно пятнадцать темноволосых головок – все до четырнадцати зим, иначе запечатывать источник будет поздно. И зона отчуждения между нами – свободное пространство, которого избегали даже слуги, предпочитая сделать широкий круг по залу, вместо того, чтобы срезать по прямой. Как будто чувство обреченности, повисшее над юными Хейли душной пеленой, может как-то зацепить и их.

Чадили факелы, отбрасывая длинные тени под купол – никакой магии, чтобы не помешать ритуалу.