– Внук!

– Господин!!!

Корай не шевелился. Недвижим. Темная лужа растекалась вокруг. Я надсадно кашляла, сложившись пополам, жадно хватая ртом воздух.

Ну почему опять горло, почему?.."

"– Убить её! – взмах черного рукава и Лейле шагает ко мне, раскручивая энергетический хлыст, потрескивающий на конце силой.

Псаки, жизнь отдам за одну змейку! За одну!

Я рванула в сторону, перекатившись, и схватила первое, что попалось под руку – треножник, факел швырнула в сторону Лейле – и искры осыпали все вокруг языками пламени – она отбила его одним движением хлыста и шагнула ко мне.

Свист!

Я прогнулась назад, пропуская хлыст сверху, и тут же ушла в сторону – сбоку, прыжок, ещё удар.

Удар!

Удар!

Удар!

Блок!

Треножник заблокировал кончик хлыста, но Лейле увеличила мощность – вспышка, и руки обжигает разрядом.

Удар!

Плечо расцветает болью, и все тело потряхивает от разряда.

Свист!

Ещё один удар мимо – я ушла в сторону.

– Стоять!!! – старуха поднималась с колен медленно, и встала над телом Корая. – Я – сама.

И Лейле послушно замирает, отведя хлыст в сторону. Щелк-щелк по полу.

Мне нужно найти оружие, псаки вас побери!

Старуха медленно и неторопливо развела руки в стороны – рукава как черные крылья – колышутся в свете факелов. Тень от фигуры старухи стала больше в несколько раз.

К псакам нестабильность! К псакам все!

Я щелкнула грязными пальцами, скользкими от крови, и выплела первый узел – плетения, которое должно было спасти жизнь – плетения на самый крайний случай… куда крайнее, Великий!

Узлы целительских чар послушно вспыхнули перед мной, и почти налились силой…

Давай, давай, давай!

… и истаяли с тихим – пух!

И в этот момент старуха хлопнула в ладоши.

***Шея затекла. Губа саднила, во рту полно крови. Руки, стянутые за спиной немели, ноги… ноги тоже стянули.

Путы?

Шуршал песок. Чьи-то легкие шаги и звук чего-то тяжелого, что волочат по полу. Ещё шаги – более тяжелые и грузные, и я вижу перед своим носом подол черного ханьфу, расшитого дорогими нитями пурпурного шелка, такого глубокого оттенка, что он кажется почти черным… «таких мотков нет в наших лавках» – некстати всплыли в голове слова Фей-Фей.

Я пыталась сглотнуть, чтобы выдавить хоть слово, но горло не слушалось.

– …мы скормим ее шеккам, – раздался над моей головой сухой и надтреснутый голос старухи, – давно не было жатвы, давно не проливалась кровь, орошая силой пески пустыни… Джихангир стал стар и не слышит зова… а пески поют… и просят и стонут, чтобы напоили землю…забирайте её…

Мне накинули на голову покрывало, и больше я уже ничего не видела, и, закинув на плечо, понесли на выход – пахнуло прохладой и запахом остывающего песка.