Когда мы пересекли линию сигнальных вышек, оставив их далеко позади – я была спокойна, но барханы сменялись барханами, и когда мы пересекли уже границу мертвых земель, которых избегает всё живое – начала нервничать даже я – куда ведет старуха?

– Куда мы едем? – я осторожно приблизила лошадь к своей напарнице – рассмотреть что–то в сумраке было сложно, но по манере держать спину и мелким едва уловимым жестам – это была одна из тех южанок, с которыми я уже встречалась в купальнях. Одна из тех, что носила татуировку маленького цветка лотоса на щиколотке.

– Это самый короткий путь в мертвый…

Вспышка сзади – и плетение впечаталось в спину девчонке раньше, чем та успела закончить.

– Разговоры следует отложить, госпожа.

Я отвернула голову вперед – служанка могла бы не говорить – плетения чар «немоты» просты и узнаваемы. Но я и так услышала, что хотела.

Мертвый. Так в этой части пустыни называли только одно место. Мертвый город. «Занесенный песками», как мне сказали вчера. Город, в котором в прошлой жизни мне так ни разу и не довелось побывать.

Пирамидки с записями в карманах внезапно потяжелели, и хотя увидеть их в темноте из-за количества слоев ткани нельзя, даже дышать я стала ровнее и тише.

Потому что во имя Великого, разве бывают такие совпадения? Что старая карга забыла именно там?

***О том, что мы пересекли границу города, я заметила сразу – и не нужно спрашивать об этом – изменился звук. В песке широкие копыта утопают мягко, песок шуршит и пружинит, а сейчас звук стал глухим и почти звонким, как будто мы ехали по твердой ровной поверхности.

Короткий взмах, рокировка – и Старуха лично занимает место рядом со мной, смиряя скорость своей лошади, чтобы мы шли шаг в шаг.

"– Великий катаклизм Юга, – произнесла она, закашлявшись, и тут же откуда–то сбоку появилась небольшая, украшенная резьбой фляга. Сделав пару глотков, старуха продолжила. – Место последней битвы… пески стали цвета крови, а небеса стали серыми от копоти… пепел кружился в воздухе, укрывая белыми хлопьями землю… и так велика была сила плетений, что пески стали стеклом… теперь это город из стекла, девочка…

Звук действительно был похож – копыта цокали звонко, единственную дорогу, по которой мы шли, перед нами чистили, но её опять заносило песком, а справа и слева, виднелись только барханы, и кое–где остовы крыш пагод – и ничего больше.

Старуха продолжала говорить словами из Хроник – пафосными и высокими, а я смотрела за движением впереди идущих – пески сжирают следы быстро, но справа – и мне не показалось – виднелись следы копыт. Едва заметные один – два… три… не наши следы.

Это значит, что кто-то прошел этой дорогой до нас.