На Шахрейна было сложно что-то достать, но кто знал, что на первом курсе его поймали в борделе, где торговали запрещенными опиатами? Интересно, именно тогда он и познакомился с Управлением изнутри?

Мне показали перечень количества свитков в ячейке Луэя – теперь почти моей, опечатанных силой, к которым у меня не было доступа. Количества компромата хватит, чтобы зарыть половину Предела. Клятва – клятвой, но теперь я была очень заинтересована в том, чтобы Булочка жила. И по возможности долго и счастливо. Распоряжение Луэя было однозначным – если сестра умрет, доступ к храну закрывается, мне выдадут горстку бесполезных империалов и закроют счет. Раз в зиму представитель Банка будет проверять состояние сиры Луэй. Раз в зиму, если она жива, я буду получать следующую стопку туго перевязанных красным шелковым шнуром свитков. Была надежда, что там будет хоть что-то на Второго Феникса или его окружение, и поэтому я уже сломала голову, как можно продлить ей жизнь.

Именно поэтому Винни будет проходить ритуал второй – после Данда. Я надеялась, что предки будут благосклонны после обретения нового члена рода и одарят крупицами силы несчастное дитя. Сейчас Винниария была похожа на чистый лист – в ней не было ни ненависти, ни злобы. Одно невежество незнания.

Наставник демонстративно громко постучал пальцами по документам на столе, привлекая мое внимание – визит окончен.

– Мы едем в Керн, – проинформировала я Луция, и получила кивок в ответ, хотя и он и я знали, что разрешение мне не требуется. Точнее он потерял право что-то запрещать мне. Когда встал на колени.

Я встретила его взгляд – он помнил – и я помнила. Звук змеящейся по краю пиалы трещины стал громче – трещина росла и ширилась, и я не знала, как повернуть всё обратно.

Говорить было не о чем. Мы молчали ещё пару мгновений, старательно не встречаясь взглядами, потом я сгребла новые «соски», и пошла на выход.

– Охрана, – прилетело мне в спину, когда я уже дотронулась до дверной ручки. – Два отряда.

«Если вам не сидится дома под защитой» – непроизнесенные слова повисли в воздухе между нами. Как и не сказанное – «Прости, Наставник», и «Надрать бы тебе задницу, Вайю». Такое могут позволить себе близкие – мы такими не были больше.

Церемонный поклон вассала – юной госпоже, и я покидаю кабинет. Луций решительно исключил меня из своего ближнего круга, но этого не делала я.

***Я ждала праздника на канун зимы, ждала первый раз с отчаянной надеждой, что всё изменится, что всё будет, как раньше, но это не помогло. Наставник воздвиг между нами высокую стену из правил и норм этикета, и держал положенную преданному вассалу дистанцию.

День рождения и мое малое совершеннолетие отметили тихо. Узким кругом, дядя сослался на траур и закрыл поместье для гостей.