Минут пять мы втроем обсуждали трагедию, затем Вадим спросил его:

– А ты к матери или просто мимо шел?

– Да вот услышал о кончине Нюты и поспешил помочь, чем смогу, – ответил тот."

"Тогда я не заострила внимания на его словах, а теперь возник вопрос. Если до встречи со мной и Вадиком Михаил не знал о смерти девушки, как он мог бросить все дела и помчаться в общежитие, чтобы оказать поддержку его обитателям? Или он уже знал о случившейся беде? Зачем тогда соврал нам? Ему следовало сказать честно: мама позвонила и обо всем рассказала. Но нет же, парень сначала изобразил потрясение от услышанной новости, а затем ляпнул про помощь.

Как всем известно, маленькая ложь порождает большое недоумение. Вот почему Миша так упорно пытался выяснить, догадываемся ли мы, с кем встречалась Анюта, что нашли в ее спальне, интересовался: «Любовник будет считаться преступником?»

Еще он не сдержал эмоций и налетел на Вадима, когда тот с упреком сказал, зачем, мол, Малкина вызвала полицию.

А сама управляющая, услышав от меня доклад о рассказе бывшего следователя Дмитрия Александровича и узнав, что любовника Анюты звали Маликом, вскрикнула:

– Я же просила! Умоляла!

Потом отпихнула Мишу, обнявшего ее, и сказала:

– Не трогай меня.

Прав был… – И тут же, не договорив фразы, убежала.

Присутствующие решили, что Лариса очень переживает из-за Кузнецовой, к тому же Михаил сказал об излишней эмоциональности матери. А сама Малкина, вернувшись, объяснила, что имела в виду, произнося «я же просила». Анюта, оказывается, понравилась какому-то торговцу.

Не стоит сейчас вспоминать вранье управляющей. Просто она услышала от меня имя Малик, сразу поняла, о ком идет речь, и потеряла самообладание.

Думаю, она хотела сказать что-то вроде: «Я же просила, умоляла тебя, Миша, никогда не заводить отношений с девушками из дома Доброй Надежды. Но на тебя слова не действуют. Отойди, не трогай меня. Прав был твой отец, когда предупреждал, что ты неисправим…»

Я схватилась за голову, растерявшись от лавины открытий.

– Вам плохо? – испугался, воззрившись на меня, Хамид. – Сидите с таким странным лицом.

– Нет, со мной все нормально, – откликнулась я. – Но почему вы молчали? Неужели не понимали, что ни в чем не повинная девушка оказалась под замком, что ее осудят, отправят на зону?

Ювелир сник.

– Марианна велела мне рта не открывать. Мы с ней очень сильно тогда поругались. Я впервые на жену накричал, запретил ей общаться с Ларисой, приказал Михаила в гости не приводить. Ребром вопрос поставил: или я, или твои родственнички. Марианна крикнула: «Разводимся!» Никогда мы так отношения не выясняли. Я потом заснуть не мог, сидел в гостиной на диване, слышал, как жена по квартире ходит, плачет, но не вышел, утешать ее не стал.