Расслабленное тело, вытянутые поверх простыни руки, яркий силикон медицинского браслета на левой, особенно контрастный на смуглой коже…

Острая жалось кольнула в сердце, и я строго приказала себе отмахнуться от нее — с чего бы его жалеть? Он жив, а скоро будет и здоров, и все будет хорошо, а лишняя жалость — она и впрямь, лишняя!

Я аккуратно потянула с него простынку, и откинула ее в сторону. Осторожно опустилась на кровать рядом с ним — почему-то меня не покидало ощущение, что грубое движение может причинить ему… боль, что ли?

Глупости, конечно.

Но этого человека, привыкшего быть сильным, было мучительно жалко сейчас.

За эту неподвижность. За беспомощность — даже передо мной. За отсутствие выбора.

Я приподнялась над ним на локте, и легонько поцеловала в плечо.

А потом протянула руку, и коснулась мужской плоти, легко провела ладошкой, размазывая по члену нагревшуюся до температуры моего тела смазку — и улыбнулась, ощутив его отклик.

И правда, что ли, сознание для этого дела не нужно…

Я обхватила ладонью его член, провела по нему сверху вниз, от головки к основанию, растирая смазку, и чувствуя, как быстро наступает эрекция и он наливается силой, как под бархатистой кожицей перекатывается горячая твердость. Смотрела, широко распахнув глаза — и, кажется, возбуждаясь от зрелища собственной ладони на мужской плоти.

Ты извращенка, Линетт Келли, сказала я самой себе, зажмурившись, и тут же снова открыла глаза, потому что… Потому что с закрытыми глазами все это — яркое, стыдное, волнительное — ощущалось еще ярче."

"Хоть смотри, хоть не смотри — а беспомощное мужское тело, полностью находящееся в твоей власти, действовало головокружительно. Мурашки возбуждения пробегали снизу вверх, от увлажненной смазкой промежности к соскам. Они, ставшие обостренно чувствительными, терлись о ткань халатика, и между ног стало горячо не только от согревающего лубриканта…

Я отвернулась от него только на минутку, отвлеклась снять забытый халат, а когда потянулась бросить его на тумбочку — сзади меня сгребли в охапку.

Я испуганно охнула, неизвестно чего ожидая, но широкая ладонь смяла мою грудь — грубовато, но приятно. Еще миг — и я оказалась на спине, а массивное тело навалилось сверху, загородив свет. Колено втиснулось между бедер, и я послушно развела ноги, а в следующее мгновение гладкая головка коснулась припухших, возбужденных половых губ, член толкнулся раз, другой, а на третий вошел в меня, скользнув легко, глубоко, сразу — до упора.

Я замерла, отпуская прочь страх грядущей боли и дискомфорта, которых так и не наступило, и смаковала этот первое проникновение — горячее, твердое… Своевременное.