— А почему, когда ард берет энергию, у донора ее не убывает? — вспомнила я вопрос, на который не нашла ответа в сети. — Ни переутомления, ни истощения, ни упадка сил…

Гектор Честер вздохнул так, будто его вели на эшафот.

— Мисс Келли, скажите, вот вы тепло выделяете всем телом, — пришел ему на помощь смешливый. — Так?

— Ну… так, — настороженно согласилась я, пытаясь сообразить, в чем тут подвох.

— А если за вами будет ходить кот, который об вас греется, то есть, ваше тепло использует, много вы от этого потеряете?

— Ага… то есть, вы хотите сказать, что энергия, которую используют арды, мною уже отработана и мне уже не нужна?"

"— В целом, верно. Но есть нюансы. Если вытягивать слишком много, то можно все же вызвать истощение. Аналогия тут уже будет не с котом, а… — Он задумался, подбирая сравнение. — Как если человека обложить глыбами льда, которые будут греться об него. Можно замерзнуть.

— Именно поэтому, — вмешался куратор Честер, пока я не успела испугаться и устроить истерику в духе «Не хочу-не буду!», — Вам прикрепят медицинский датчик, отслеживающий состояние вашего здоровья и будут внимательно следить за показаниями. Не пугайте девушку, — попросил он своего соседа. — Состояние Рэя Харди не настолько серьезно, чтобы существовала угроза здоровью донора.

А потом он пояснил уже для меня:

— В подобных случаях никто просто не взял бы на себя ответственность привлекать гражданское лицо. Всегда есть контрактные доноры, получающие за свои услуги весьма приличное содержание и социальные гарантии.

Все же, куратор Честер — мужик. Я бы на его месте уже вовсю пугала донора возможными последствиями и страшными муками, чтобы сидела молча и боялась, не доставая серьезного человека, а этот, смотри-ка, терпит, да еще и успокаивает!

Я благодарно улыбнулась, и решила, что все — последний вопрос, и дальше молчок! Очень уж мне любопытно было.

— Скажите, а почему офицера Харди мои соседи не заметили? — спросила я и непроизвольно насторожилась, когда серебристый, про которого я успела почти забыть, вдруг повернулся в мою сторону.

И сразу стало заметно, что вовсе он не серебристый, а седой, полностью седой, а еще — какой он огромный, и массивный, и сейчас, когда концентрированное внимание арда было направленно на меня, от его присутствия становилось попросту жутко. Смешливый же, до того вольно раскинувшийся в кресле, вдруг отвернулся и уставился в иллюминатор с невинно-незаинтересованным видом.

— Ну и что это означает? — с вызовом спросила я, не понимая, чем спровоцировала подобную реакцию.

— Клизму это означает.