Если Арья была одета в однотонное шерстяное одеяние и казалась маленькой серой мышью, то Санса сделала из своего бледно-голубого платья настоящий шедевр. Тут и там и вышивка, и кружева, и прочие мелкие детали, создающие вместе один восхитительный образ. Санса была просто великолепна, чего уж скромничать. Блестящие голубые глаза, огненно-рыжие волосы, ниспадающие чуть ли не до пояса...

– … Все в порядке, Джон?

Старческий голос септы вывел меня из прострации. Я понял, что все это время стоял и глупо залипал на недовольно нахмурившуюся Сансу.

– Да. Все нормально, – произнес я, кивая для большего убеждения.

– Ты пропустил вкусный пирог из оленины, – сказала Арья. – Гейдж сказал, что оставит для тебя.

– Робб искал тебя за завтраком, – септа смотрела на меня с легким прищуром. – Он попросил меня передать… У тебя кровь из носа.

– Что? – я провел пальцами по верхней губе. На подушечках остались блестящие алые следы.

А после мозг взорвался – так, будто в него разом вонзилась сотня раскаленных игл! Обжигающий болевой поток хлынул в черепную коробку, сметая все на своем пути кроме единственной мысли – покончить с собой, принять смерть, как избавление.

Я вдруг почувствовал, что мне не хватает воздуха. В глазах потемнело, пол зашатался под ногами, вздыбился и перевернулся.

– Что с тобой, Джон? – обеспокоенный голос септы прозвучал где-то рядом. – Ну что вы встали? Бегите к мейстеру Лювину, живее!

***

Очнулся я в теплой постели. Звон в ушах приглушал все остальные звуки. Слабость облекала ноющее тело. Стоило пошевелиться – едва не стошнило.

– … Что с ним? – донесся чей-то мужской голос до затуманенного сознания.

Где же я его слышал?

– Сейчас я ничего не могу сказать точно, но… Он дышит, и цвет лица вполне здоров. Думаю, он будет в порядке. Может, это недосып.

– Хорошо. Сир Родрик сказал, что патруль нашел в холмах дезертира из Ночного Дозора. Я должен отбыть для его казни."

"– Конечно, милорд. Я пригляжу за мальчиком.

Половицы скрипнули под шагами, дверь стукнула о косяк, и наступила тишина, нарушаемая легким позвякиванием и стуком переставляемого стекла. Из-за окна, забранного косой решеткой то и дело доносились взволнованные вороньи крики.

Седоволосый старик в объемистых серых одеяниях стоял у стеллажа, полного разнокалиберных пузырьков и бутылочек. Выбрав одну – из иссиня-черного стекла, с мизинец величиной, он повернулся ко мне. Плечи старика покрывала тяжелая цепь – скованная из множества различных звеньев. Тут и бронза, и золото, и сталь, и серебро…

– Ты проснулся. – Он не спрашивал – утверждал. Это был мейстер Лювин… я точно помнил.

– Да. Пожалуй, – я поморщился и потер переносицу, а затем и губы. Крови не было. – Что со мной случилось?

– Септа Мордейн сказала, что ты потерял сознание.