Через несколько часов, как и обещала погода, грянул тяжелый дождь, а мы ужинали в Великом Чертоге, где сир Вендел, поедающий за троих, нашел на удивление много общих тем с лордом Монфордом. Как оказалось, Мандерли и Веларионов связывали некоторые интересы – в основном, экономического толка.

Станнис прислал еще одного ворона, и в письме выражалось крайнее нетерпение увидеться с лордом Эддардом в самые ближайшие дни – он считал, уж больно тот задержался на Дрифтмарке. Так что после ужина было принято решение отчалить уже завтра. Корабль Мандерли подбросит лорда Эддарда, Вариса, и сира Вендела с его людьми на Драконий Камень, а все остальные отправятся домой.

Ну, так все думали. У меня же имелись немного другие планы.

***

Флот Веларионов, состоящий из пары десятков самых разных кораблей, стоял у причалов – снасти ремонтировались и проверялись, смолились днища и латались паруса. Войско, набранное из местных крестьян и рыбаков, жителей соседних мелких островков, еще не могло похвастаться приличной подготовкой.

Гражданские капитаны пока шли на Драконий Камень без опаски – видно, Станнис еще не начал отбирать суда под расписку. В Битве Королей таким образом он собрал огромный флот, по численности превосходящий все остальные.

Отправились мы ближе к вечеру. Провожать нас вышли немногие – лорд Монфорд и его леди-жена простились с нами еще в Высоком Приливе, и только малыш Монтерис изъявил желание сопроводить нас до корабля – уж больно сдружился он с Браном и Арьей.

Вместе с Бронном и Харвином мы стояли у сходни, контролируя посадку. Призрак сидел у моих ног, вывалив мокрый шершавый язык. Прошли лорд Эддард, Варис, Санса и Арья, Джендри и Мэган с Баррой, «Йозеф» … Бравым Ребятам, к слову, было вовсе не до поисков своего лекаря – за нарушения правил порта и провоцирование местных их выгнали с Дрифтмарка уже через несколько часов, в ночь и дождь. Проковылял Пицель.

Великий мейстер выглядел крайне худо после этих недель, проведенных в темнице. Одежда у него была хоть и новой, добротно пошитой, но с потерей цепи и бороды, которую обкорнали в темнице, он утратил и значительную часть своего мудрого, достойного облика. Теперь это был просто скрюченный древний старик, отголосок прошлой жизни, опирающийся на узловатую трость. Мягкие перчатки скрывали несколько сломанных пальцев.

Вначале Пицель не желал делиться сведениями, отвергая добрые слова – видимо, страх перед Серсеей и лордом Тайвином перевешивал все остальное. В какой-то момент людям Веларионов это надоело, и Пицель отправился в подземелья под замком – обширную сеть туннелей и комнат, выдолбленных в толще горной породы Драконьего Черепа.