Понимание пришло мгновенно — да он же просто увидел девчонку, симпатичную, приличную, образованную, одинокую, за которую некому вступиться, и у которой нет даже ботинок, и решил придержать её для себя. Без пальто и без обуви далеко не убежит. Знакомых здесь нет, податься не к кому. А у Зимина под крылышком таких девчонок и не только девчонок — пруд пруди, как я тоже сейчас поняла. Он старается помочь всем, вот вообще всем. И одиноким девчонкам, и надорвавшимся на работе мужикам, и вредным местным старухам, и кому-то ещё. Всем, кто попросит помощи. Просто потому, что может.

И он для меня тоже сделает, что сможет. А что не сможет — не сделает. Значит, придётся самой.

Вот-вот, самой. Где там наша Матрёна Савельевна? Пускай уже поскорее приходит, да пойдём договариваться про квартиру.

Как по заказу, дверь приоткрылась, но пришла вовсе не Матрёна Савельевна. Приоткрылась чуть-чуть, чтоб одним глазом заглянуть. Дверь открывалась в противоположную от меня сторону, и глаз не увидел ничего.

Тогда раздался негромкий стук.

— Заходите, кто там, — вздохнула я.

День визитов, мать его.

А вошёл и не Зимин, и не вернувшийся для чего-то Носов, и не столь ожидаемая мною Матрёна Савельевна, а некромант Соколовский.

Вот уж кого я вовсе не ждала и видеть не желала!

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна, — поклонился он. — Вас сегодня не узнать!

— Ну так не узнавайте, — пожала я плечами. — Здравствуйте, Михаил Севостьянович.

— Пребывание у Зимина под крылышком идёт вам на пользу, это приятно, — сегодня он был весь такой благостный и вальяжный, и даже улыбался — очень заразительно, между прочим.

— Я весьма благодарна Василию Васильевичу за помощь и участие, — сказала я совершенно искренне.

— И как, вы вспомнили что-нибудь? Нет? Значит, подумаем ещё. Что Носов?

— Ходит и угрожает, — пожала я плечами.

— Найдём управу, — отмахнулся он. — А пока вот, держите, — он протянул мне какой-то свёрток.

Я взяла, развернула кусок холстины… и увидела свои ботинки. Свои чудесные коричневые ботиночки, со шнурочками, и с одним повреждённым крючком на левом, и с небольшой царапиной на носу у правого, которую я тщательно замазывала дома кремом.

— Я не могу передать, как благодарна вам, Михаил Севостьянович, — я прижала свёрток к груди.

— Что я вам должна?"

"— Пустое, Ольга Дмитриевна. В прошлый раз вы пострадали из-за моего неуместного любопытства, я остался в долгу перед вами. Поэтому забирайте ваши вещи. К сожалению, найти остальное мне пока не удалось.

Что, это ещё и разновидность извинений? Невероятно. Минус на плюс? После наглости Носова — что-то хорошее?

— Но где… где они были?

— У здешнего скупщика краденого, которого для какой-то неведомой цели прикармливает здешний же староста, — брезгливо поморщился он.

О как.