Так вот, машинку установили возле окна, и Акулина принесла свёрток ткани — светло-серый ситец в чёрный и красный горошек.

— Василь Васильич сказал, что вы, барышня, умеете с этой дурой обращаться, — кивнула она на машинку.

Я уже открыла крышку и подняла машинку, установила, надела ремень на колесо. На первый взгляд машинка была точно такая же, как и у нас. На бабушкиной был нарисован сфинкс, а тут — феникс. Красиво. Называется — «Гофманн».

Под лапкой лежал кусочек белого льна, белая нитка оказалась заправлена — и в иглу, и в шпульку.

Что ж, попробуем?

Я принесла стул, села, положила руку на колесо машинки, крутанула его на себя… игла пошла, ноги принялись качать педаль… работает, божечки, работает! Я наворотила на клочок ткани строчки прямые, строчки по кругу и даже восьмёрку выписала."

"— Вот что значит — образованная, — вздохнула рядом Анна. — Я-то только дырку заштопать умею, да край подрубить иглой.

— Да это ж просто, ну, дома учили, — не поняла я.

Мама и тётя Галя рассказывали, что у них в школах на уроках труда учили кроить и шить.

В моё время уже ничего такого не было, я училась именно что дома.

— Это у кого какой дом, — сказала она. — Это ж нужно цельное состояние, чтоб такую машинищу-то купить!

Видимо, здесь так, да. Целое состояние. Но сейчас мне дали в руки это целое состояние, и я должна воспользоваться им на благо себе. И помогающему мне доктору Зимину.

17. Я придумала бизнес

17. Я придумала бизнес

Прошло четыре дня.

На окне в нашей палате висели занавески в горошек, даже с оборочкой. Также занавески висели в столовой, ещё в одной палате и в кабинете доктора Зимина.

Я подрубила простыни для Акулины, а потом ещё для Матрёны Савельевны, тёщи Зимина, оказавшейся собственницей машинки. При том шить она умела только руками, а за машинку иногда садилась дочь, но нечасто. Прослышав о том, что зять утащил сокровище на работу и посадил за него неизвестную девицу, она примчалась наводить порядок. И мы с ней вполне нашли общий язык. Я узнала, что несложной швейной работы, которая руками долгая и нудная, а при помощи машинки решается на «раз», вообще много, и клиенты есть.

И после того, как я довольно быстро подрубила ей пяток простыней, предварительно заутюжив припуски чугунным утюгом на доставленной из её же дома гладильной доске — она преисполнилась сочувствия и принесла остатки ситца в цветочек, и отдала их мне.

Что ж, хорошо же! Я примерилась, и четвёртый день был посвящён изготовлению длинной туники и штанов типа простых панталон, надеть под неё. И получилась у меня больничная пижама.

Пока я шила, было время думать.