— Делать нам нечего, — дёрнула плечиком Марьяна.

— А всё же? — когда доходило до дела, Юрьев сразу же становился серьёзным и суровым.

— Всё в порядке, Тимофей, — сказал ему Толоконников. — Но если вы желаете, то и впрямь присоединяйтесь, я не вижу в том ничего дурного.

И пошли семеро некромантов за одной бомбой. Первым в двери флигеля стукнул Митя — вроде как в гости пришёл. Ангелина пустила его внутрь, а мы стали ждать.

Ждать пришлось недолго — вышел. Злющий.

— Упёрлась, как баран — выходить не хочет.

— Тенями вытащим? — предложила я. — Шаг в маленькую комнату, прикрыть от подслушивания, если вдруг содержимое коробки грохнет, и унести.

— Рехнулась — грохнет? — нахмурился Толоконников. — Если там взрывчатка, то с ней надо нежно и ласково.

— Ступай, — пожала я плечами. — Возьмёшь и сделаешь ей нежно и ласково.

В итоге мы пошли туда вчетвером — Толоконников, Томашевский, Митя и я. И Марьяна ещё за нами шагнула. Посмотрели из теней — нет никого, хорошо, выходим в мир. Митя остался приглядеть, остальные приготовились. Шагнули разом, парни сняли плед с коробки и приподняли, и бурчали, что сверху тряпок набросали, не видно ничего. И исчезли вместе с коробкой.

— Постойте, там ещё на столе подозрительная вещь, — зашипела Марьяна и схватила что-то со стола, колбу какую-то.

Я повернулась к двери набросить маскировку… И столкнулась с горничной Ангелины, девицей Глашей. Та как бросит на пол охапку дров, которую тащила до печки, да как завизжит, как дверь наружу распахнёт, да как выскочит!

Что случилось за моей спиной, я не поняла, разом с Глашей ойкнула Марьяна, и оставалось только — в тени. И оттуда на улицу. Потому что грохнуло знатно.

Из теней же вывалился Митя, державший Ангелину, Глаша визжала, закрыв руками уши, из окон флигеля и кое-где из дома вылетели стёкла, занимался пожар. Тут уже я вспомнила Сибирск и Соколовского, и позвала силу — прихлопнуть, пока на весь дом не перекинулся. Поставить защитный купол, а уже внутри него гасить огонь магической силой.

Меня поняли и поддержали — все остальные. Толпой это вышло даже не так страшно, как могло бы оказаться в одного. Но я всё равно прислонилась без сил к фонарному столбу.

Кто-то побежал за полицией, кто-то за пожарными. А я вспомнила ещё об одном здешнем обитателе. И не только я — Митя сунул рыдающую Ангелину Ване Шилову и ринулся к ещё дымящемуся завалу.

— Юра! Юра, ты здесь?

Наверное, шансов нет. Это же, ну, взрыв и пожар, да? И почему я плачу?

— Здесь я, — услышали мы тихий неуверенный голос.

Средь бела дня призрачная сущность была еле видна.

— Что стряслось-то? — Юра снова не понимал.

— Да вот, брат, такая ерунда, — вздохнул Митя.