Ты вот не надумал отправиться со мной?

— Я намерен завершить работу над диссертацией и защищаться. Может быть, тебе не стоит торопиться? Тебя ж никто не ограничивает в сроках? И я уже тебе почти что и не преподаватель. Сдам документы по практике — и всё.

— Но глобально-то в моей жизни ничего не изменится, понимаешь? Я всё равно должна буду это сделать.

— А вдруг отец что-нибудь придумает?

— Ты говорил с ним об этом?

— Пока нет. Не мог, не зная твоего отношения к предмету.

А что я думаю о предмете? Я согласная, только вот обещание мешает? Или нет?

— Давай оставим этот разговор пока? Или я привлекаю тебя только в качестве супруги? — усмехаюсь.

— Ты привлекаешь меня в любом виде и качестве, — улыбается и целует.

И таким образом мне удалось не сказать ни да, ни нет — до самого нашего возвращения домой. Но я была ему нешуточно благодарна за эти необыкновенные каникулы.

Дома встретили радушные Афанасий Александрович и Анна Мироновна. Оба оглядели нас строго и придирчиво, или это мне так показалось? Но дальше я проследовала в свой флигель, а Авенир — тоже к себе домой, но обещал явиться к ужину.

Занятия начнутся через три дня.

Перед ужином я поднялась к Афанасию Александровичу — попросить почитать пару книг из библиотеки, на доступном мне теперь франкийском языке. Поднялась… и услышала громкие голоса. Что-то ни он сам, ни Анна Мироновна не подумали о звукоизоляции, приходите, люди добрые, слушайте. Я бы уже и пошла обратно, но вдруг услышала своё имя.

— Подумай, Афанасий, кто знает, какая ещё девица свалится и Авенира-то нашего к рукам приберёт! И кто у неё в родне, вон, как у Марьяны этой вашей, полна коробочка родни, все ж прискачут и преференций пожелают. А Ольга — сирота, никто за ней не стоит и ничью больше жизнь устраивать не придётся! — выговаривала Анна Мироновна. — Ну подумаешь, не знаем мы о ней ничего, кто там её породил в Сибирской губернии, но она ж держит себя, как дама, где только выучилась. С такой не стыдно никуда! Что тебе стоит поговорить с тем чиновником губернским, чтобы отозвали свой договор? Где ты ещё такую невестку найдёшь, чтобы той же силы, а не стихийница какая-нибудь и не простец, прости господи!

О как. Анна Мироновна за наш союз с Авениром?"

"— Аннушка моя, — ласково сказал Афанасий Александрович, — ты как будто позабыла о том, почему мы не нарушаем магические клятвы. Да, Оленька — золото, и я бы сам был рад видеть её в нашей семье. И я слышал, она предложила Авениру отправиться с ней, там ему будут только рады, уж поверь.

— Что? Афанасий, ты рехнулся? Что Авениру делать в Сибири? Трупы каторжников освидетельствовать? Карьеру губить? Он учёный, он преподаватель!

— Отчего же сразу губить? — усмехнулся Пуговкин. — Люди живут и в Сибири. И карьеры делают, и состояния.