А ну как тоже отберут и каким лентяям безземельным отдадут?

Ряхин рассказывал, что отец его после освободительной реформы выкупил надел достаточно быстро — потому что деньги водились у деда, того самого некроманта, ему за услуги платили не только продовольствием, но ещё и звонкой монетой. А потом купил ещё и ещё, и даже нанимал односельчан работать, сам уже спину на поле не гнул. И теперь там вели хозяйство три Митиных старших брата-простеца. А его, значит, отправили учиться.

— Вот и зачем? Им некроманты ой, как нужны.

— Думаешь, я совсем дурной? Никому она не расскажет, ну, окромя тебя да Марьянки.

Заколдовал я её.

Вот так-то. Это ответить на экзамене он не очень-то умеет, а колдует как дышит. И то ли ещё будет, к выпуску-то! А пока он бывал во флигеле вдовы Капитоновой и общался с мальчиком Юрой, всё польза.

А мы дождались, пока ответили все, и пошли отмечать. Потому что сдать специальность — это вам не фунт изюму, как сказала Марьяна. И мы с ней согласились.

Практику сдавали на следующий день, то есть в ночь. И тут нужно было просто одному одолеть какого-нибудь представителя неживого сообщества — из тех, что мы уже не раз побеждали в течение семестра.

Мне достался юркий и верткий бродячий скелет, я ещё и не с первого удара связала его, но со второго — получилось, дальше снять голову и испепелить.

— Отлично, Ольга Дмитриевна, — сказал стоящий поодаль Авенир Александрович.

Впрочем, с практикой легко справились все, кроме Коли Малинина, тот был бестолков, как всегда, едва не проворонил нападение, вопил, бегал и прыгал, и набегал на «удовлетворительно». А Мите Ряхину выставили пятерых упокойничков, и это было пять точных ударов — раз, и в пепел.

Авенир Афанасьевич так и сказал — смотрите и учитесь, к финалу обучения все должны так уметь.

Дальше у моих сокурсников оставалась теория — история магии, теория магии и общая история, а мне предстояло готовиться к специальности со вторым курсом.

Теория тоже сдалась достаточно легко, хотя профессор Конев и погонял меня по особенностям уничтожения разных видов нежити. А вот с практикой пришлось попотеть, потому что там нас провели по нескольким погостам, где водились эти самые древние.

И мне достался один такой — прямо близ Москвы, да, там тоже такое случается.

И надо ж было, чтобы встала передо мной девица с косой и в сарафанчике, с тоненьком голоском — пойдём, мол, со мной, одна я на свете, матушка померла, батюшка помер, братики-сестрички померли, одна я осталась, одиноко мне и тоскливо, будем вместе, будет нам светло и хорошо. Подумала я на мгновение, что девица-то, наверное, тоже не просто так в рядах нежити оказалась, уж наверное, там какая-то непростая история.