Лыков кивнул на них и спросил у сопровождающего:

— Не страшно?

— Чего?

— Делать революцию рядом с такой пороховой бочкой?

Студент сделал важное лицо и ответил:

— У нас с караулом договор о нейтралитете.

— И Крутицких казарм не опасаетесь?

В казармах стоял батальон Двенадцатого гренадерского Астраханского полка.

Студент покровительственно усмехнулся:

— Да они сами нас боятся! Забились, как мыши в норы, и дрожат.

Потом вдруг добавил:

— Там есть сознательные солдаты, они нам помогают. Но это секрет!

— Могила, товарищ! — в тон ему ответил Лыков.

Они обогнули монастырь, вышли на Сергиевскую площадь, главную в слободе, и по Старосимоновскому проезду добрались до корпусов Центрального электрического общества.

Выяснилось, что штаб дружины Кольки-куна помещался именно здесь. Сам командир занимал кабинет директора. Из большого полукруглого окна открывался хороший вид на Москва-реку и правобережные улицы.

— Товарищ Николай, к вам насчет браунингов, — доложил студент, пропуская сыщиков внутрь.

Колька увидел Лыкова и удивился:

— Ты откуда взялся?

Тот покосился на студента, парень неумело козырнул и вышел за дверь.

— Поговорить пришел.

— О чем? Только быстро, у меня мало времени.

Атаман очень переменился, и не в лучшую сторону. Помятое лицо, красные от недосыпа глаза и властный голос человека, привыкшего решать чужие судьбы.

— Ты Сажина давно не видал?

— Позавчера разговаривали, — ответил «японец», оглядывая Азвестопуло. — А это кто с тобой?

— Мой помощник.

— Который печки смотрел? Ну-ну. Так что насчет Сажина?

— Я встречался с Иваном вчера. Когда выносил с Пресни тело своего товарища, убитого дружинниками.

— Что за товарищ? — спросил Колька без особого интереса.

— Войлошников, начальник сыскной полиции.

— А! Сатрап, значит? И что дальше?

— Его казнили на глазах у жены и маленьких детей. Вломились в квартиру, вывели на улицу и прямо под окнами расстреляли.

— Так война идет, Лыков. Ты и не заметил?

— На войне тоже есть правила."

"— То на обычной. А у нас гражданская, русский пошел на русского. Тут уж кто кого.

Атаман говорил о страшных вещах равнодушно, как о чем-то очевидном и не очень существенном.

Тут в комнату без стука ворвался еще один студент, на этот раз из университета.

Он крикнул:

— Товарищ Николай! Со стороны Кожухово лезут четыре драгуна!

— Это разведка, — спокойно пояснил атаман. — Хотят выведать нашу карточку огня.

— И что нам делать?

— Сколько там наших?

— Двадцать.

— Подпустите их поближе и перебейте. Только пусть стреляет не больше трех человек.

Студент возразил:

— Трое всех не перебьют.

— Ну, уползет один-другой. Это ловушка. Пусть думают, что нас там мало.

— Есть!

Студент убежал, и тут же вошел крепыш с туповатым лицом, в кожаном фартуке.