А про рай и ад?"" – затем Хелен осознала, что не о том думает, и вновь сосредоточилась на разговоре в круге.

""Кстати, зря авайн такой мужской шовинист. Просто он не знает, что на этот раз им достался гдынорын из мира, где процветает феминизм, а у нас... Да у нас даже в Средние века уже была Жанна Д'Арк! Чем не свой… супервумен? Правда, ее потом свои же церковники вроде бы сожгли... когда страна уже была спасена. Мда. Надеюсь, здесь гевайн не позволят эйрам поступить так же"".

– Тем не менее эйру Бальмануг мы вам не выдадим, – подвел итог Уеаткон.

– Мне не нужно ваше разрешение! – самоуверенно заявил Тарохафинд.

– Леолопиносис, они в своем праве, – перебил его вертал. – У Хелен Бальмануг есть семья, есть мужчина, которому она доверена, твое эгоистичное решение, не оправданное веской причиной, может спровоцировать новый конфликт, который заденет многих.

– Я заберу ее, как договаривался с ее отцом!

– Но его нет здесь и сейчас, чтобы подтвердить ваши слова! – заявил Лернавай."

"Прищуренный взгляд авайна – бледно-зеленый и такой острый, словно осколок бутылки – остановился на дознавателе.

– Ты, жалкий исс, сомневаешься в моих словах? – прошипел авайн.

– Сир Ари, засвидетельствуйте, что фель Тарохафинд намеренно использует оскорбляющие выражения в адрес уважаемого эйра, приходящегося дальним, но родственником короля Огерта, – выдал официальным тоном Уеаткон.

Вертал кивнул, но авайну было плевать. Он чуть наклонился вперед и повторил:

– Я. Заберу. Ее.

– Или камень, который ваш сын необдуманно доверил юной эйре Бальмануг? – уточнил Лернавай. – Тогда сама девушка вам не нужна.

Авайн опять отодвинулся в глубину своего кресла. С по-прежнему прямой, как доска, спиной. Его платиновые волосы были собраны на затылке в пучок, но пара длинных прядей свободно спускались вдоль красивого лица.

– Вы готовы мне его отдать? – с усмешкой спросил авайн.

– А вы знаете, как уговорить Зуб Дракона сменить носителя, которого он выбрал сам? – встречно спросил Уеаткон. – Так, чтобы не навредить самому носителю?

Идеальная бровь высшего авайна едва уловимо дрогнула.

– Значит, ты вспомнила? – Ушастый нелюдь глянул на Хелен. – Хотя твои родители стерли твои воспоминания. Многое вспомнила?

Дыхание у Хелен сперло, словно ее кто-то в живот ударил. Она смотрела на утонченного ухмыляющегося блондина, сидящего в стороне, и пыталась осознать его слова. Другие мужчины стали поворачиваться к ней. Уеаткон точно глянул на нее, удивленно заломив бровь.

– Врешь! Мои родители не могли... – сквозь спазм горла выпихнула слова Хелен.

Он же врет, да? Зачем родителям было лезь в голову своей маленькой дочки? Хотя она далеко не всё помнит из прошлого этого тела, но...