Но успела со все нарастающим ужасом увидеть себя сверху – распластанную на столе, с мерзко раскинутыми ногами и с бессмысленным выражением на лице.

«А говорят, что так себя при смерти видят. Если ожить суждено… – медленно проплыло в ее угасающем сознании. – Неправда. Это просто наркоз. Просто людям приятно думать о себе… возвышенно… А возвышенно… это неправда… Ничего нет».

Глава 12

Александр ожидал выходных так, как ожидал он их разве что в детстве.

Но тогда его ожидание было понятно: выходные означали, что можно не идти в школу, а значит, впереди целых два дня, наполненные одними только нужными и важными событиями. То же, что означало это его ожидание выходных теперь, было так странно, что Александр чувствовал оторопь.

Выходные означали, что Варя, Варвара Андреевна, снова поедет в Александров. И что он снова ее увидит.

В том, что непременно ее увидит, Александр не сомневался. Он не знал такой силы, которая могла бы этому помешать. Это-то и было странно! Он уже не помнил, когда сила его желаний была так велика, чтобы он чувствовал способность снести с ее помощью все преграды на своем пути. Когда он добивался чего-нибудь в работе, а это приходилось делать постоянно, то на это давно уже работала не сила его желаний, а одна только привычка к усилию воли.

Пожалуй, последний раз настоящая сила желания поднималась в нем, когда он добивался Аннушки. Но это была какая-то другая сила, не та, которую он чувствовал в себе сейчас. Та сила была проста и понятна, а эта…

Он не умел назвать чувство, которое вело его сейчас. Оно будоражило душу такой счастливой тревогой, которой никогда прежде не было в его жизни. Что с ним делать, с этим чувством, Александр не понимал. Впервые в жизни он не хотел ничего добиться, но сознавал при этом, что такое его нежелание результата, такое нестремление ни к чему очевидному не есть жизненная вялость. Но что это? Он не знал.

Зато точно знал, что поедет в эти выходные в Александров, и, как мальчишка, считал дни до выходных.

И когда вдруг оказалось, что поездка эта не может состояться, Александр не сразу в это поверил.

Аннушка позвонила ему рано утром в пятницу. В ее голосе звучали слезы.

– Саша, я ногу сломала! – сказала она.

– Ногу? Какую ногу? – глупо переспросил он."

"Аннушка уехала на три дня в Германию, в Висбаден. Кажется, там открылись какие-то новые термы, не то какие-то новые водяные штучки в прежних термах; Александр пропустил подробности мимо ушей. Он понял только, что Аннушке прислали какой-то бонус на посещение этих самых штучек, и она непременно хотела им воспользоваться, потому что из всех модных фотографов его прислали только ей, а это значит, ее выделили из тусовки, признали ее самостоятельные заслуги на гламурном фронте и что-то еще в этом духе.