Когда у бабы мужик есть и она всем довольна — это видно. Хороший мужик у тебя, в постели заботливый, обласкана ты — это видно. Иначе бы так не сияла, как только его вспомнила.

— Нет у меня никого!

Выдыхаю с шумом и кусаю губы:

— Ну было у нас c одним мужчиной, но не срослось. Одна ночь. Случайная. Только вы мне нотации про нравственность не читайте, ладно?! Я уже сама себя съела…

Бабулька весело улыбается. Она немного с прибабахом. Мама говорила, что баба Нюра ведунья, или как там называют экстрасенсов в народе.

— Смотрю снайпер тебе попался, с одного выстрела да цель выбил, — говорит многозначительно, да новую пиалу с вареньем ко мне по столу толкает.

— Ты кушай-кушай. Сластена у тебя растет.

— Я не понимаю вы про что?! — опять делаю глоток и беру второй бублик, — Какой же вкусный! Баба Нюр, где брали, тоже куплю, по дороге в универ.

— Дурында ты, Алинка, хоть и умная. А чего бежала- то? От кого? От мужчины своего тикаешь?!

45

Задает вопрос бабуся и глаза так и светятся весельем, а мне не до смеха. Прикусываю губы и не понимаю почему рассказываю бабе Нюре всю правду. Не таясь.

— Он сам ушел. На утро после ночи. Хорошо, что хоть денег не оставил за оказанные услуги.

Слезы в глазах опять жгут. Не могу я забыть Ставрова. Не получается. Да и обстоятельство не дают забыть то, что произошло.

— Ушел и поминай, как звали. Вот и вся история.

Бабушка Нюра смотрит на меня молча. И взгляд такой проникновенный становится. Она словно сквозь меня смотрит.

— Если бы он тебе денег оставил — то забыл бы, как только дверь за собой закрыл. Он этого не сделал. Для него так же ночь случайная многое изменила…

Сглатываю чай, который становится на мгновение поперек горла. Вид бабушки такой, будто она не со мной говорит.

А как в фильмах. Оракул проснулся и вещает.

Да ну. Дудки. Я в такое не очень верю.

— Баба Нюр, да откуда тебе знать? Ну переспал мужик со мной. Было влечение. Бывает. Все же взрослые люди…

Говорю жестокие слова, а сама — то в них верить не хочу. Больно.

Но на мою тираду бабушка только головой мотает.

— Не знаешь ты его. Не знаешь… Он — сталь. Калёная. Таких не проломить, не сдвинуть. Время нужно. Такие только в пекле мягче становятся. Только в огне…

— Я надеюсь, ты сейчас Ставрову не аварию предсказываешь?!

Вроде и шучу, но на душе кошки скребут.

Я этому мужчине зла не желаю. От мысли, что с ним может что-то случится, сердце словно этим самым огнем обдает.

Баба Нюра внезапно отмаргивается и опять прежним добродушным взглядом на меня смотрит:

— Да что ты. Все у него хорошо будет. Такие сами свою судьбу куют. Свое не отпускают. Он жизнь свою за горло держит, она у него ручная, куда мужчина твой хочет, туда и сворачивает.

Вдруг бабуська мне подмигивает весело.

— Надо же. Почти правильно угадала фамилию, а ты мне ее и назвала. Ставров он.